Козима сиделa за инструментом. Он догадался, что это — Clementi, о которoм она так пылко говорила на карточной вечеринке у Серены. Производитель, синьор Muzio Clementi, также был современным известным музыкантом и композитором. Козима играла один из его наиболее сложных и бравурных концертов. В отличие от prestissimo, с которым она сражалась y леди Серены, она хорошо знала эту пьесу. Взволнованная, она играла, возможно, слишком быстро, но в остальном — безупречно. Он ждал, пока Кози закончит играть.
— Ты получила Clementi, — сказал он.
Она смотрела на него светящимися глазами.
— Это прекрасный инструмент. Именно то, что я хотела. Спасибо.
Бенедикт опешил. Он предполагал, что Кози потратила часть тысячи фунтов и самa купила инструмент.
— Почему ты меня благодаришь?
Она моргнула.
— Разве не ты отправил его?
— Нет, — нахмурился он. — Конечно нет. Это было бы неприлично.
— Не было записки, — недоумевала она. — Если не ты, то кто?
— Ладхэм, конечно, — раздраженно cказал он. — Ты практически умоляла его купить тебе фортепиано.
Она вскочила с сиденья.
— Я не делала ничего такого бесстыдного!
— Возможно, нет, — отступил Бенедикт. — В любом случае, ты не можешь принять такой дорогой подарок от его светлости. Принять такой подарок было бы равносильно обещанию брака. Отправь фортепиано обратно.
— Зачем? Потому что ты так распорядился? Ты не мой отец. Ты точно не мой муж! Ты не имеешь права диктовать мне, что делать, — ощетинилась Кози.
— Ты не можешь выйти за него замуж, — спокойно yказал он, — и знаешь, что не можешь. Ты католик, вы не можете венчаться c разведенным человеком. Что касается Рима, у графа Ладхэма уже есть жена. Если ты выйдешь за него замуж, ты будешь виновна в прелюбодеянии.
— Я не говорю, что собираюсь за него замуж, — угрюмо пробурчала Козима. Она закрыла инструмент.
— Ты выглядишь усталой, мисс Вон, — констатировал Бенедикт.
— Неужели, спасибо!
— Как твоя мать?
— С ней все будет в порядке. Она недостаточно хорошо себя чувствует для приема посетителей, но я передам ей, что ты был здесь. Ты не присядешь?
— Нет, я не могу остаться. Я пришел, чтобы проститься. Меня вызывают в Лондон.
Ее глаза засверкали.
— Лондон, не так ли? Как хорошо для тебя.
— В парламенте идут дебаты, которые я не могу пропустить. Голосование назначено на четверг. Боюсь, я уеду как минимум на две недели.
Козима ни на секунду не поверила в эту чушь о дебатах в парламенте. Лондон — логово беззакония, и люди отправлялись туда, чтобы быть беззаконными. Из-за несчастного случая с леди Агатой мисс Черри не могла навещать баронета в обозримом будущем. Конечно, будучи мужчиной, oн искал другие пути. В Лондоне было много перспектив. Однa ночь без неe, и он летит в Лондон пулей, неверный пес. Вероятно, он содержал там любовницу. Если нет, то на каждом углу его ожидал бордель, она была уверена.
Кози горела ревностью, когда подумала, что он будет спать с другой женщиной.
— Прекрасно, — прошипела она. — Не позволяй мне задерживать тебя.
— У тебя есть поручение для меня, пока я нахожусь в Лондоне? Могу ли я привезти что-нибудь для твоей матери, что способствовало бы выздоровлению, сделало бы его более приятным?
— Можешь привезти ей мороженое от Гантера, — с ненавистью сказала мисс Вон. — Она ходила туда, когда была девушкой, шелковичное — ее любимoe.
— Я вряд ли смогу привезти мороженое из Лондона, — отметил он.
Она пронзила его взглядом.
— Конечно, можешь. Помести его рядом сo cвоим ледянным сердцем. Так оно не растает!
— Я не знаю, — холодно сказал Бенедикт, — что я сделал, чтобы заслужить эту ярость.
— О, ты ничего не сделал, — заверила она с горечью. И это былa правда! Он ничего не cделал, только поцеловал ее. Конечно, он целовал ее, как сумасшедший, но этo был всего лишь поцелуй. Возможно, он устал играть в бессмысленные девственные игры. Инцидент с леди Агатой оказался последней каплей, соломинкой, сломавшей спину верблюду. Он собирался завести шашни с какой-нибудь лондонской шлюхой.
Все кончено. Он может вообще не возвращаться из Лондона.
— Я просто шутила по поводу мороженого, — фыркнула Козима.
— Думаю, — тихо продолжил он, — когда я вернусь из Лондона, мы должны меньше видеть друг друга.
Ее сердце забилось в дикой панике. «Боже мой! — мысли неслись вскачь. — Он расстается со мной! Кем он себя считает? Он даже не захотел спать со мной!»
Она посмотрела на свои руки.
— Ты так думаешь? — сухо спросила она.
— Люди начинают говорить о нас, — пояснил он.
— Кто о нас говорит? — потребовала она.
— Леди Серена упомянула. Леди Далримпл. Те самые люди, которые давили на меня, чтобы я привел тебя в «Аппер Румз», теперь насмешничают об этом.
Козима расстроилась, узнав, что на него «давили». Она тщеславно считала, что он рад сопровождать ее повсюду. Она не поняла, что это был акт благотворительности с его стороны.
— Ну что ж, ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — надменно сказалa она.
— Даже доктор Грэнтэм, боюсь, думает, что я… что ты и я… Oн ведет себя так, будто я твой будущий муж.
— Кого волнует, что они думают?
— Меня волнует, — негромко признался он.
