Правила для любовницы полностью

Бенедикт забрался внутрь и занял место между двумя женщинами. Леди справа от него показала ему румяные соски. Дама слева фыркнула. Внутренняя часть кареты была цветочно-розовой. Запах надушенной плоти был невыносим. Слуга закрыл дверь, и карета унеслась в ночь.

Келлинч сделал поспешные представления.

— Это моя медсестра, — он стиснул даму слева от него. — А рыжая — ее сестра. Этo ее другая сестра, и, хотите верьте, хотите нет, это ее брат.

— Как поживаете, — поздоровался сэр Бенедикт.

Келлинч взревел от смеха:

— О, я люблю англичан. Они такие вежливые.

— Вы хотели поговорить со мной, ваша милость?

Келлинч игриво погрозил пальцем Бенедикту.

— Вы дали девушке деньги, — сказал он, посмеиваясь, — настоящий благодетель, я вижу.

— Я не понимаю, какое это имеет отношение к Вашей милости.

— Конечно, это касается меня, — ответил Келлинч. — В конце концов, я ее опекун.

— Вы — опекун мисс Вон? — недоверчиво повторил Бенедикт, глядя с отвращением на стареющего распутника. — Я вам не верю. Никто не может быть настолько глуп, чтобы думать, будто вы годитесь в опекуны невинной молодой женщины.

— Судя по этому замечанию, вы не встречали моего брата, полковника Вона! — ответил герцог. — Он достаточно глуп для всего, я вас уверяю.

Бенедикт был откровенно удивлен.

— Полковник Вон ваш брат?

— Ублюдок моего отца. Должен сказать, один из ублюдков, потому что у него их было много. Вон был худшим из них, поэтому, естественно, мой отец любил его больше всего. Мразь всегда поднимается наверх. Разве это не так, дамы?

Дамы скучали.

— Передайте нюхательный табак, Бэзил, — попросила герцогская «медсестра».

— Тогда вы дядя мисс Вон, — тихо сказал Бенедикт.

— Верно. Дядя Джимми, как они меня зовут с любовью. — Дотянувшись до своего шелкового платка, который он для удобства положил на грудь медсестры, герцог откашлялся мокротой. — Итак, сэр Бенедикт! Мы подходим к главному. Я знаю, что я достаточно порядочен, чтобы не возжелать ребенка собственного брата, но достаточно ли порядочны вы, чтобы не возжелать ребенка вашей сестры? Вот в чем вопрос.

— Что? Моей сестры? У моей сестры нет детей!

Келлинч выглядел смущенным.

— Вы один из братьев Агги, не так ли?

Бенедикт пришел в ужас от этого предложения.

— Конечно, нет!

Герцог нахмурился.

— Вы не дядя Кози?

— Нет, действительно!

— Нет? Извините меня, пожалуйста. Я слышал, что ваше имя Уэйборн, и естественно предположил, что вы, должно быть, один из братьев Агги. Я иногда думаю, что у Агги больше братьев, чем у моего отца.

— Однако я не один из них. Я всего лишь дальний родственник. Очень дальний.

— Тогда какого черта вы даете ей деньги? — потребовал Келлинч.

— Кто-то должен был, — нанес ответный удар Бенедикт. — Вы утверждаете, что являетесь ee опекуном. Тем не менее, когда я встретил их в Бате, у них не было кредита и не на что жить. Я помог им.

Келлинч фыркнул.

— И вы ничего не получили взамен, я полагаю?

— Я возмущен этой отвратительной инсинуацией.

— Что в этом отвратительного? — хотел знать герцог.

— Мисс Вон преследовал назойливый кредитор, — сердито оправдывался Бенедикт. — Угольщик, который имел дерзость требовать ее руки! Я оплатил ее счета. Любой сделал бы на моем месте то же самое.

Герцог Келлинч рассмеялся:

— Угольщик! Это научит ее.

Бенедикт впился взглядом в мужчину.

— Научит ее? Научит ее чему?

Келлинч удобнее разместил свою массу на подушкax.

— Вы кажетесь разумным человеком, сэр Бенедикт. Я расскажу вам сентиментальную историю. Когда этой девочке — Кози, как она себя называла, — было двенадцать лет, у нее в голове завелась личинка о том, чтобы пойти на бал. Ее отец пошутил, что возьмет малышку при одном условии: если она отведет коров из Балливона на рынок в Дублин. Он недооценил решимость молодой леди. Господи, думаете она этого не сделала!

— Что сделала? — удивленно спросил Бенедикт.

— Вы не слушали? Она отвела коров на рынок. Шла от Балливона до Дублина пешком, в грязи и под дождем. Она надела свое лучшее платье и отвела животных в Дублин; оставила их бродить по улицам, чтобы кто-нибудь взял их. Добралась до Дублинского замка, представьте, ее юбки были мокрыми до колен, белые волосы свисали вниз по спине, как водоросли.

— Должно быть, девочка была убита горем, когда ее не впустили, — посочувствовал Бенедикт.

— Не впустили ее? — недоверчиво повторил герцог. — Не впустили ее? Мы говорим о Дублинском замке, а не о чертовом дворце Сент-Джеймсe! Каждый мужчина на балу танцевал с ней, в том числе и мой старый распутный отeц. Угадайтe его изумление, когда старик узнал, что она его собственная внучка! Он был так доволен ею, что подарил ей один из своих домов.

— Замок Арджент.