Павел махнул рукой:
— Цветы она тоже не любит. Особенно розы. И розовый цвет заодно. Да ты не волнуйся, — рассмеялся он, глядя на мою озадаченную физиономию. — Больше всего ей нравится просто общение.
«Ага. Знаем мы это общение. Вместе будете у меня про Лену и Жанну выпытывать. Хотя… почему бы и нет? Почему бы и не заглянуть к Кривошапкиным? Тем более если у нашей „англичанки“ сегодня и впрямь день рождения…»
Кривошапкины жили в Москве, в Лианозово, в стандартной панельной двушке на шестом этаже. От института недалеко, что на общественном транспорте, что на машине. Правда, в последнем случае можно надолго застрять на переезде, а в первом — попасть в перерыв в электричках.
Нам повезло. Переезд оказался свободен, поэтому на дорогу ушло всего пятнадцать минут. «Жигули» даже разогнаться как следует не успели, а уже пришлось останавливаться. На заднем сиденье лежала коробка с тортом — его Кривошапкин купил в институтской столовой в буфете за пять минут до закрытия. Довольно странно для человека, спешащего на праздничный ужин (почему заранее не позаботился?), но тогда я на это внимания не обратил. Тем более что капитан всучил этот торт мне с наказом: дарить будешь ты. В ответ я только плечами пожал. В конце концов, это их заморочки, а не мои…
— Римма! К нам гости! — Павел открыл дверь и пропустил меня в коридор.
Римма вышла к нам секунд через двадцать — видимо, в порядок себя приводила, причём, лихорадочно.
— Здравствуй, Андрей, — и тут же Павлу. — Почему не предупредил? Трудно было номер набрать?
— А у тебя занято было, — ухмыльнулся тот.
— С днём рождения, Римма Юрьевна, — я протянул «англичанке» торт, останавливая начинающуюся пикировку.
— Спасибо, конечно, но… — лицо дамы выражало недоумение. — День рождения у меня не сегодня, а двадцать шестого, во вторник.
Немая сцена длилась секунды четыре.
— А какая, собственно, разница, когда праздновать? — хохотнул заваривший «всю эту кашу» Павел. — Раньше не позже. Отметим сегодня, делов-то…
— С тобой мы поговорим после, — многозначительно пообещала Римма и повернулась ко мне. — Раздевайся, Андрей, проходи. Чай сейчас будем пить. Руки помыть вон там, — кивнула она в сторону ванной и бросила уничижительный взгляд на мужа. — Тебя, Паш, это тоже касается.
— Не такое это простое дело — ходить в гости, — подмигнул Павел, когда супруга скрылась за кухонной дверью.
Я нарочито тяжко вздохнул.
— Знаю…
Чаепитие затянулось надолго. Как я и предполагал, Кривошапкины принялись весьма энергично выпытывать у меня подробности амурных похождений. Правда, о том, что одна из моих пассий беременна, я на сей раз умолчал, а Павел — спасибо ему — не стал посвящать жену в этот факт, коренным образом меняющий представление обо мне как о несчастном молодом человеке, пострадавшем от женской хитрости и коварства. В результате получилась почти романтическая история о приключениях начинающего ловеласа, заигравшегося в любовь с двумя дамами и потерявшего в итоге обеих. Римма меня даже пожалела немного.
— Бедненький. Придётся теперь третью искать, иначе так и останешься один-одинёшенек.
Сказала и рассмеялась, а вслед за ней рассмеялся и Павел.
Слава богу, на этом разговор о моих отношениях с девушками завершился. Никаких тайн я не выдал, фамилий не упомянул, где живут и работают — тоже. И это прекрасно. Но тему лучше сменить, а то ведь мало ли что…
Продолжением нашей беседы стал английский язык.
Ничего странного в этом не было. Всё-таки Римма преподавала его, а не физику.
А вот потом… хм… потом мы как-то совсем незаметно перешли с английского языка на англоязычную литературу, а затем и на литературу вообще. Выяснилось, что в свободное от работы время Римма занимается любительскими переводами англо-американской фантастики и даже пробует писать что-то своё. В стол, конечно, а не для издательств. Поскольку то, что она пыталась писать, с радостью ухватили бы российские издатели двухтысячных, но никак не советские восьмидесятых. ЖЮФ вперемешку с ЛыРом, разбавленные детективной «романтикой». Самиздат в чистом виде и практически «антисоветчина». Анти — в том смысле, что ни направляющей роли партии в романах не наблюдалось, ни веры в светлое будущее, ни окончательной победы коммунизма во всей Вселенной.
Откуда я это узнал?
Сама рассказала сюжеты. Для будущего довольно стандартные, но для настоящего… И куда только её муж смотрит? Не дай бог, попадутся её творения кому-нибудь на глаза, какому-нибудь завистнику или просто зашоренному и твердолобому, беды ведь не оберёшься. В лучшем случае, с работы погонят, а в худшем…
Хотя, с другой стороны, что страшного в том, если она пишет, что хочет, и исключительно для собственного удовольствия?
А получалось, кстати, неплохо. Как всякий уважающий себя творец, Римма Юрьевна не смогла удержаться от того, чтобы не показать «попавшему в её лапы» читателю черновики и наброски будущих литературных шедевров.
