— Думаю, ты недалек от истины, — согласился Бэйли, с умилением посмотрев на племянника.
Несколько месяцев назад кошка Мелиты — беспородная, белая с черными пятнами — принесла шестерых котят. После обеда Бэйли с Феррисом перебрались в гостиную. Пока Бэйли сражался с Феррисом в компьютерные баталии, вокруг них как угорелые носились котята.
— Вы что, тренировались, дядя Бэйли? — удивленно спросил Феррис, проиграв в третий раз подряд.
Бэйли хмыкнул.
— Немного, — его внимание было приковано к котятам. Последние десять минут серая в полоску кошечка, самая маленькая из них, гонялась за своим черно-белым братом, нарезая круг за кругом по комнате. Гравитация здесь была крайне низкой, и котята за один прыжок покрывали добрые несколько футов.
Мелита сидела неподалеку, уютно устроившись в кресле с книгой, не обращая никакого внимания на царящий вокруг хаос. Убегая от погони, котенок запрыгнул на колени Мелите, а серый преследователь с громким мяуканьем приземлился прямо на книгу.
— Слышь, Мелита, — обратился Бэйли к своей сестре. — А ты все еще подыскиваешь хозяев этим сорванцам?
— Конечно! Почему бы тебе не взять вот эту маленькую негодницу, — она махнула книгой в сторону серого пушистого комочка. — Вон, смотри, за другим теперь гоняется.
— Именно это я и имел в виду.
Мелита изучила брата пристальным взглядом.
— Не слишком ли она шустрая для тебя? Ты с ней хлопот не оберешься.
— Ничего, справлюсь, — Бэйли улыбнулся. — Я беру ее.
Домой он возвращался с тремя горшочками меда и мяукающим котенком в лукошке.
Подлетая к Беспокойному Покою, Бэйли увидел четыре корабля, отлетающих от астероида. Он узнал их: три корабля Фарров и разведчик Гитаны. Он не стал связываться с ними по радио. Он просто посмотрел им вслед.
Затем вернулся домой.
Записка исчезла с сейфа, стоящего у коммуникатора. Смоковницы в оранжерее больше не склонялись под тяжестью инжира. Котенок оставлял повсюду кавардак, но не хуже, чем тот, что оставили после себя в гостиной «сестры».
Бэйли с радостью принялся собирать грязную посуду и пустые бутылки. Кошечка ходила за ним по пятам, обнюхивая каждый уголок и набрасываясь на все без исключения смятые салфетки и крошки на полу.
Наконец, когда все тарелки перекочевали в посудомоечную машину, Бэйли уселся в свое любимое кресло и стал наслаждаться видом из окон солярия. Котенок, как ни странно, выбился из сил и свернулся калачиком у норбита на коленях, громко мурлыча.
— Ну, Киска, — сказал Бэйли. — Добро пожаловать домой.
Бэйли никогда никому не рассказывал о своих приключениях, хотя иногда он развлекал племянников историями, которые, если верить его словам, он сам сочинил. Речь в этих приключенческих рассказах часто шла о сражениях с пиратами, о трупокрадах и артефактах пришельцев, о гигантских пауках и Туманности Большая Расселина. Он завоевал репутацию человека с богатым воображением.
Корабль Гитаны стоял в доке Беспокойного Покоя, как будто Бэйли в любой момент мог решить отправиться в новое приключение. Но он так никуда и не полетел.
Киска растолстела и остепенилась. Лента Мебиуса всегда лежала у Бэйли в кармане, но он использовал ее только в тех случаях, когда ему необходимо было срочно выполнить какую-либо работу. Он жил счастливо на Беспокойном Покое до конца своих дней.
У порога стояла невысокая, стройная незнакомка. Помня об участившихся в последнее время вооруженных грабежах, Майкл лишь чуть-чуть приоткрыл входную дверь своей однокомнатной квартирки. Незнакомка, улыбнувшись ему, поставила корзинку у своих ног и сказала:
— Я принесла тебе апельсины. Увидимся позже.
Майкл распахнул дверь, но она уже повернулась. Ее золотистые волосы были стянуты на затылке голубой лентой, кожа имела темно-бронзовый загар, какого просто не могло быть у горожанки. Девушка подняла правую руку, поправляя прическу, и Майкл заметил у нее на запястье багровый синяк.
Она уже спустилась на несколько ступенек, как Майкл вдруг вспомнил, что видел ее прежде. Он не знал ее имени, но она жила в крошечной, с окном на уровне мостовой, квартирке по соседству. Когда Майкл чуть больше года назад переехал в этот район, в той квартирке жил мексиканец-байкер, затем там поселилась проститутка, а теперь — эта девушка. В забранное решеткой от грабителей окошко той квартирки попадало так мало света, что даже любившие тень растения, которые пыталась выращивать на подоконнике проститутка, и те вскоре увяли. А у незнакомки, принесшей Майклу апельсины, был загар, точно она жила на ферме.
— Эй! — окликнул ее Майкл. — Я не понимаю, почему…
— Не беспокойся, — сказала она. — Апельсины все равно бы сгнили.
Майкл почувствовал себя так, словно он, заявившись в театр ко второму акту, пытается разобраться в сюжете незнакомой пьесы.
— Я даже не знаю твоего имени. Меня зовут Майкл.
— А я — Карен, — обернувшись, охотно представилась она.
