— Разве твой Мастер не учил тебя наблюдать и самостоятельно делать выводы, следующие из сочетания фактов?
— Конечно, учил. — Этот метод лежал в основе всего обучения, и Йани хорошо знал об этом.
— Тогда действуй.
Эти два коротких слова означали приказ. И выговор… Клари буквально бросило в жар. Йани считает ее дурой. Она здесь такая же неудачница, как и в Новициате.
— Ты прекрасно справилась с этим мальчишкой с Тримона, — продолжил Йани с улыбкой. — Так что работай дальше в том же духе.
Он встал и отошел в сторону. Она получила отсрочку.
Когда через несколько часов в комнату вошли двое мужчин с огромным пластмассовым ящиком, Клари промолчала. Она усвоила полученный урок. Наблюдение — это все.
Ящик сразу пронесли в заднюю комнату. Клари тихо сидела рядом с младенцем, за которым вызвалась последить. Женщина, исполнявшая роль няньки, охотно приняла ее помощь. Неловким движением Клари взяла ребенка на руки и принялась ходить с ним кругами по комнате, тихо напевая. Младенец как будто не возражал, а может быть, его просто только что покормили. Во всяком случае, дитя уснуло. Однако Клари, продолжая «укачивать» ребенка, медленно кружила по комнате, приглядываясь ко всему.
В «детской» осталось только семеро малышей. Брак куда-то пропал.
Весь медперсонал (или те, кого Клари считала таковым) находился в задней комнате, остававшейся плотно закрытой. У двери дежурила девушка по имени Джулу. Клари уже познакомилась с ней и нашла несимпатичной. Джулу была вооружена.
Йани в пещере не было.
Куда-то исчез и скиммер вместе с пилотом.
Клари, покачивая ребенка, подошла к Джулу.
— Здравствуй еще раз. Джулу улыбнулась:
— Спит уже?
— Пока нет. Следующим будет он? Джулу пожала плечами:
— Мне этого не говорят. Но, по-моему, они идут от старших к младшим.
— Да, — рассеянным тоном согласилась Клари, переходя на другую мелодию. — Ты любишь детей?
— Нет, не очень.
— И я тоже, — заметила Клари, — а Брак говорил мне, что любит их.
Она подождала, желая проверить, заметит ли Джулу ложь.
— Они их любят, тримонцы. Да они просто боготворят своих детей. И это нам на руку.
Клари рискнула:
— Какая разница? Йани спланировал бы операцию иначе, если бы тримонцы были равнодушны к детям.
— Ты права, — согласилась Джулу. — А я не знала, что Йани посвятил тебя в подробности операции.
— Мы поговорили, — скромно сказала Клари.
Джулу глупа. И как только она сумела закончить Новициат?
— Он легко находит общий язык с новыми Служителями, — сказала Джулу, краснея, и Клари сразу увидела ее насквозь.
Дурочка, пусть и очень хорошенькая.
— А когда выйдет Брак? — спросила Клари. Брака, невольно нарвавшегося на операцию, нельзя было назвать ребенком.
— Послеоперационный период проходит в детской, — ответила Джулу, — чтобы врачи могли заняться другими сразу, как только поступят необходимые части.
— Да, — проговорила Клари, незаметно щипнув ребенка, так что он проснулся и закричал, позволив ей кивнуть Джулу и отойти прочь — качая его и напевая.
Части… Части чего? Если они проводят какую-то медицинскую операцию над Браком, над всеми детьми по очереди, результат ее должен способствовать делу мира. Но что это за операция? Скорее всего, несложная, обратимая и безболезненная. Записывающие устройства? Маяки? Бессмысленно.
Потом ей в голову пришла другая мысль: а все ли дети уроженцы Тримона? Нет ли среди них игнациев? Народы обеих стран — кажется, она читала это — не слишком отличались друг от друга… Или она ошибается?
Все еще баюкая младенца, уже опять засыпавшего, она вошла в детскую. Няня, приятная Служительница средних лет, излишне полная в своем обтягивающем мундире, улыбнулась Клари. Она как раз меняла испачканные пеленки. Клари обошла лишенное окон помещение, разглядывая семерых детей; некоторые из них спали, а другие ели или играли яркими цветными игрушками.
Двое из них были светловолосыми и голубоглазыми.
Один оказался, скорее, русым, с карими глазами и чуть смугловатой кожей.
Двое обладали черными волосами, в различной степени кудрявыми, светлой кожей и неопределенного цвета глазами, казавшимися зеленовато-карими с оттенком серого.
Двое были посмуглее — с каштановыми головками и светлыми глазами.
Лица младенцев казались ей одинаковыми: маленькие носики, слишком большие глаза и пухлые круглые подбородки. Если дети и принадлежали к различным расовым группам, определить этого Клари не могла. Кроме того, насколько она помнила, Тримон, превративший терпимость в религию, охотно принимал представителей любых этнических групп, если только они исповедовали любимые страной идеалы: биологическую целостность существ, вегетарианство, личную ответственность каждого человека, свободу и все прочие принципы этой достойной восхищения веры.
