На подоконнике кто‑то позабыл раскрытый на разрисованной странице блокнот, рядом валялись простые карандаши с исписанными грифелями. Потирая подбородок, Вестич невидящим взглядом уставился на закорючки и квадратики в чуждой тетради. Мысли унеслись очень далеко от здания факультета и испуганных экзаменом детей.
Ему отчаянно не нравилось, что в недобрый день новорожденная ведьма выбралась из Гнезда – опасная и глупая вылазка. Но Саше было важно сдать экзамен, а, значит, это являлось важным и для Филиппа. В конце концов, разве не так поступают хорошие друзья?
Но, что греха таить, Вестич никак не мог привыкнуть к мысли, что она всего лишь друг, и испытывать удушающую ревность, по меньшей мере, глупо. Его раздражало все, даже джинсы экс‑возлюбленной с возмутительно – нет – омерзительно низким поясом. Эти проклятые откровенные портки он возненавидел с первой минуты, как заметил похотливый взгляд сводного брата, коим тот пожирал бесстыдно мелькавший живот Саши. У Фила никак не выходило подавить жгучее желание хорошенько вмазать красавчику, нахально вторгшемуся на чужую территорию.
Из задумчивости ведьмака вывел едва слышный шорох. Спокойно лежавшие на подоконнике карандаши мелко дрожали. Не успел он опомниться, как один, будто ожив, порхнул по раскрытой странице блокнота, выводя неразборчивыми каракулями:
– Какого черта? – раздалось у самого уха, и Филипп неохотно оторвался от уморительной переписки. Над ним нависал угрюмый светловолосый студент в полосатом свитере. Вестич лениво выпрямился. Неизвестный оказался ниже ростом и машинально поднял голову.
– Блокнот твой? – спокойно уточнил ведьмак.
– А ты на обложке прочитай, если грамотный, – процедил противник.
В заглавии действительно имелись фамилия и имя владельца – Сухов Андрей. Не мудрствуя лукаво, Фил по‑хозяйски выдрал лист с перепиской и застыл. На следующей странице нашлась сдобренная препошлейшим комментарием карикатура на Александру с непомерно большой обнаженной грудью.
– Как интересно, – с яростью комкая вырванный листок, процедил он.
Вестич мял бумагу, сжимая кулак все крепче, и только чудовищным усилием воли удерживал себя на месте.
– Мои друзья оценили, – с наглой ухмылкой похвастался Сухов.
В следующий момент противники крепко сцепились, схватив друг друга за грудки. Коридор немедленно замер, шепотки смолкли. Первокурсники в мгновение ока позабыли про пересдачу и с открытыми ртами воззрились на скандалистов.
– Заканчивай с художествами, студент! – прошипел Вестич, дергая парня ближе к себе. Полосатый свитер затрещал, а ворот натянулся.
– Иначе? – На щеке у студента нервно дергался мускул.
