– Точно! – с фальшивым восторгом согласилась я. – Прекрасный рекламный слоган: «Щелкни пальцами – взорви автомобиль!»
Шутка получилась двоякая и напомнила о том, как совсем недавно Филипп уничтожил машину сводного брата. Ведьмак нахмурился. Мысленно обругав себя последними словами, я покаянно пробормотала:
– Извини, грубо вышло.
– Переживу. Тот истинный друг, кто честен и прям, – наконец, продекламировал ведьмак известное высказывание. – Кстати о друзьях. Не хочу читать нотаций, но ты бы повнимательнее выбирала круг общения.
– Ты намекаешь на вас с братом?
– На агрессивного художника, но раз мы заговорили о Заке… – Его губы сложились в недобрую усмешку (похоже, он только и ждал удачного случая высказаться о родственнике). – Я, конечно, понимаю, что мы расстались, и ты активно двигаешься дальше, но, Зайка, направляться в сторону нашего красавчика? – Ведьмак делано сморщился. – Не советую.
– Если я правильно помню, Зайка, то ты начал «двигаться дальше» еще до того, как мы расстались, поэтому совет не принимается, – сухо отозвалась я.
Вдруг шептание в мозгах обернулось коротким визгливым воплем, но, секунду спустя, голос смолк. Я не успела насладиться блаженной тишиной, как автомобиль с рывком увеличил скорость. За окном бешено замелькали фонарные столбы и здания. От паники я покрылась липким потом. Пальцы с побелевшими костяшками вцепились в край кожаного сиденья. Филипп напрягся и, пристегиваясь ремнем безопасности, быстро посмотрел в зеркальце заднего видения.
– Саша, притормози, – коротко приказал Вестич, дергая заблокированный рычаг ручного тормоза.
– Лучше ты притормози, лично я никуда не тороплюсь!
– Я серьезно, – отозвался тот странным голосом. – У меня педаль тормоза в пол провалилась.
– Это же самый безопасный автомобиль в мире! – оторопела я.
– Поэтому сейчас ты щелкнешь пальцами и остановишь наш самый безопасный в мире автомобиль, – проинструктировал Филипп, поглядывая в боковое зеркальце. – Такое случается в черный четверг.
Ненавижу! Ненавижу все четверги вместе взятые, а с ними заодно и пятницы, и субботы!
В лобовое стекло бешено бился снег. Впереди замаячили выезд на шоссе и будочка дорожной полиции. Крутой поворот уходил под уклон. Я неумело щелкнула трясущимися пальцами, на приборной панели тут же весело замигала алая лампочка.
– Аварийка – это своевременно, – согласился парень, – но попробуй притормозить.
От повторного щелчка, автомобиль взревел и набрал скорость. Кометой мы пролетели рядом с полицейским постом, и чудом вошли в поворот. Взбесившийся внедорожник распугивал соседей, и вслед нам неслись возмущенные сигналы клаксонов. На полных парусах мы выскочили на шоссе. Раздался истошный вопль сирены, и что‑то неразборчиво приказывая в рупор, за нами погналась полиция.
– Саша, затормози немедленно! – рявкнул парень.
– Да не выходит! – С отчаяньем я взмахнула руками.
В тот же миг колеса заблокировало. Визжа тормозами, неуправляемый внедорожник заскользил по заснеженной дороге. Филипп крутил рулем, стараясь избежать столкновения с другими автомобилями, но нас завертело по спирали и выкинуло на встречную полосу, к истошно гудящему грузовику. От мощного столкновения внедорожник подпрыгнул и по инерции развернулся поперек движения. Мне в ребра впился ремень безопасности, от боли перехватило дыхание.
Автомобиль протащило еще несколько метров, прежде чем сознание померкло. Время обратилось вспять, звуки исчезли, и я вернулась в страшную апрельскую ночь. Снова сидела за рулем разбитого седана среди искалеченных тел лучших друзей и слышала, как громко, веско бьется сердце.
– Саша! – Через звон в ушах донесся голос Филиппа. Теплая рука осторожно погладила мне по щеке, и я с трудом приоткрыла глаза. Ныла прокушенная губа, и во рту стоял металлический привкус крови.
– Ты цела? – вымолвил парень. Он отлично владел собой, когда как меня колотило от пережитого ужаса.
– Не уверена, – пробормотала я едва слышно.
Воспоминание, хранимое сознанием Филиппа, нахлынуло столь неожиданно, что мне не удалось отгородиться от образов. Перед мысленным взором, точно отрывки кинофильма, промелькнули сворованные сцены.
Появилась гостевая спальня в Гнезде. Сквозь неплотно задернутые портьеры в темноту проникала полоска тусклого света. Луч чертил линию на ковре, падал на фарфоровое личико обнаженной Маргариты. У ног девушки небрежной лужицей валялся шелковый пеньюар. Лежавший на смятых простынях парень недоуменно воззрился на гостью, а потом бросил что‑то резкое. Как всегда, фраз было не разобрать, но ведьма игриво улыбнулась и сделала шаг в сторону кровати.
