– Иначе разучишься и рисовать, и писать. Будешь печатать на компьютере одним указательным пальцем! Доходчиво объясняю?
– Что здесь происходит?! – прогрохотал декан, как на грех, проверявший порядок в корпусе. – Прекратите немедленно!
Студенты, следившие за поединком, смущенно зашушукались. С брезгливой гримасой ведьмак оттолкнул противника, и тот неловко оступился, едва сохранив равновесие.
– Вестич, – рявкнул декан, теряя терпение, – от вас я такого не ожидал!
Спорщики буравили друг друга свирепыми взорами, но не шевелились. Решив, что инцидент исчерпан, декан поспешно поковылял по коридору. Стоило толстячку повернуть за угол, как Вестич сграбастал блокнот с оскорбительной карикатурой и швырнул его в урну.
– Достанешь, – прокомментировал Фил. – Если, конечно, небрезгливый.
Сухов побагровел, готовый накинуться на врага с кулаками, но тут со скрипом приоткрылась дверь в аудиторию. Все присутствующие одновременно оглянулись. В коридор тихонечко выскользнула Саша и, пересекшись быстрым взглядом с напружиненным ведьмаком, расстроено нахмурилась.
– Еще увидимся, художник, – процедил он, обращаясь к униженному сопернику, и двинулся в сторону замершей подруги. Первокурсники поспешно расступились, освобождая ему дорогу.
Вместе с Филиппом мы спускались в пустом лифте на первый этаж факультета. И в тишине монотонно пел ненавистный голос. Из‑за соло, без пауз звучавшего в голове, не выходило сосредоточиться. Даже на экзамене подсказанное определение удалось прочитать только с пятого раза. Так что тройка в зачетке являлась огромной удачей.
– Отходная молитва? – Услышав мое мурлыканье, изогнул одну бровь ведьмак.
– Отлично! – Я сморщилась и потерла ноющие виски. – Твой дар меня уже хоронит, а отпевать еще с ночи начал.
– С этого момента поподробнее, – насторожился Вестич.
– Сначала дар только говорил, а теперь еще и запел, – буркнула я, не углубляясь в детали.
На улице поднялась настоящая зимняя метель, и земля снова покрылась белым кружевным полотном. Холодный ветер гонял крупные хлопья мокрого снега, утро погасло, превратившись в грязные сумерки. С веток деревьев срывались крупные холодные капли. Филипп поспешно поднял воротник вельветового пиджака и потуже затянул шарф.
– Не лети, – велел он, скользнув по мне неодобрительным взглядом.
Пение в голове бухнуло громче и отчетливее, даже удалось распознать незнакомые латинские слова. Внезапно, откуда не возьмись, на стоянку выскочила крошечная машинка, похожая на алую букашку. Из‑за лобового стекла круглыми, как блюдца, глазами таращилась платиновая блондинка. Вцепившись мертвой хваткой в руль, она летела прямо меня, никак не пытаясь притормозить или свернуть.
Все произошло за короткие секунды, я даже толком испугаться не успела, как Филипп дернул меня за куртку, выхватывая из‑под колес. Охнув, я налетела на спасителя, судорожно схватилась за его пиджак, отчего раздался подозрительный треск рвущейся ткани.
– Саша, просил же быть осторожнее! – устало пробормотал Филипп, помогая мне вернуть равновесие. А, между тем, малолитражка вильнула и, как ни в чем не бывало, поехала себе дальше.
– Спасибо, – обалдело пролепетала я, начиная осознавать, что едва не покалечилась.
– По сторонам надо смотреть, – нравоучительно проворчал парень.
Филипп довел меня до внедорожника и, галантно открыв дверь, помог забраться в салон. Конечно же, я неуклюже ударилась макушкой о железный свод дверного проема и, застонав, рухнула в кресло. Вот уж Вестичи были правы, когда, сберегая здоровье, отказывались выходить в черный четверг из Гнезда!
– Господи, дай мне сил! – вздохнул Филипп, картинно возведя глаза к небу. – Пристегнись, пока лоб не разбила!
Обойдя внедорожник, парень устроился за рулем и привычным жестом щелкнул пальцами, чтобы завести двигатель. Автомобиль отозвался гробовым молчанием. Досадливо цыкнув, ведьмак пихнул в замок зажигания ключ и в сердцах пробормотал:
– К этому невозможно привыкнуть!
Выглядел Филипп столь раздраженным, что я, прямо сказать, побоялась комментировать его смехотворные попытки смириться с человеческой сущностью.
Выехав со стоянки, внедорожник влился с поток машин на проспекте. Дворники сметали с лобового стекла налипающий снег. Из динамиков лился хрипловатый голос рокового исполнителя. Такт композиции не совпадал с песней, звучавшей в голове, и чудилось, что вокруг громыхала страшная какофония. Я поспешила выключить магнитолу.
– Зачем ты это делаешь? – резко спросил парень. Он терпеть не мог, когда пассажиры хозяйничали в салоне его автомобиля: без разрешения меняли радиоволну, перебирали музыкальные диски или же жевали гамбургеры, сыпля крошками на кожаные сиденья.
– Выключаю музыку?
– Тебе не обязательно нажимать на кнопки, чтобы выключить звук, – терпеливо пояснил собеседник. – Просто щелкни пальцами.
