— Неправильное решение, — возразила Мария. — Я еду с вами.
Я представил себе, как Альберт Венедиктович открывает дверь, видит нашу троицу с мешками под глазами и тут же её закрывает. С другой стороны Мария права, если она имеет представление, что за оберег нужен Кате, то она может пригодиться. Останется только убедить старика, что мы здесь все не просто так и каждый нужен. Буду надеяться, что он впустит всю компанию в свою святая святых.
— Ладно, поехали, — кивнул я и первым встал из-за стола.
Когда мы выходили из квартиры, Валера так и не проснулся, зато не спал и наблюдал за обстановкой кое-кто другой.
— А что здесь происходит? Вы кто такие? — услышал я противный старческий голос сзади, когда мы почти спустились по первому пролёту лестницы.
— Не переживайте, бабушка, — ангельским голоском пролепетала Мария. — Просто небольшой шабаш и всё.
— Шабаш? — глаза старушки округлились, едва не став больше очков. На лице смесь удивления, подозрительности и неприязни.
— Ну да, шабаш, — невинно ответила магичка, обворожительно улыбаясь. — Злую ведьму сожгли на костре. А вы случайно не колдуете?
Старушка дёрнулась от неожиданности, очки подпрыгнули, и она быстро юркнула обратно в свою нору, закрывая дверь на все замки.
— То-то же, — уже обычным голосом сказала Мария и продолжила спускаться по лестнице уже не стараясь делать это тихо.
Когда Поджарский открыл бронированную сейфовую дверь своего особняка, была немая сцена. Не думаю, что он не умеет считать до трёх, шоком для него было, что пришло сразу так много людей. Я раньше всегда приходил один, скорее всего остальные заказчики так же. Вот интересно, а если артефакт в виде какой-нибудь каменной фигуры, как он его отдаёт? Я вспомнил каменную горгулью, которую устанавливал Шапошников на крышу дома. Такую из подвала Пожарского вообще никак не поднять. По крайней мере в одиночку.
— И зачем мне здесь нужно столько народа? — спросил недовольно старик, взирая на нас оценивающим взглядом. — Саша один зайдёт.
— Ничего подобного, — спокойно возразила Мария. Забыл её предупредить, что разговаривать поначалу буду только я. — Амулет нужен не Саше, а его сестре.
— Тебе что ли? — нахмурив брови он сверлил взглядом магичку.
— Вот его сестра, — раздражённо ответила Мария, тыкая пальцем в Катю. — А я знаю какой нужен амулет. Не все обереги здесь подходят и просто подавитель здесь тоже не в тему.
— Хочешь сказать, ты артефактор? — удивился Пожарский. Потом его глаза резко сузились, видимо заподозрил в магичке конкурента.
— Изготовлением артефактов я не занимаюсь! — рыкнула Мария, изо всех сил стараясь сохранять остатки душевного равновесия. — Я боевой маг, я хорошо разбираюсь в артефактах, но не делаю.
— Ты? — Альберт Венедиктович удивлённо вскинул брови. — Боевой маг?
Несколько секунд он продолжал с тем же выражением лица смотреть на Марию, потом громко расхохотался, запрокинув голову назад, как заправский злодей.
— Тоже мне, боевой маг! — выдавил из себя старик, успокаиваясь. — С кем ты воюешь, с муравьями?
— Если ты сейчас не угомонишься, я превращу тебя в пепел, — со спокойной сталью в голосе сказала Мария и мне это уже очень не понравилось. — Но я не делаю этого до сих пор только ради моих друзей.
Боевой настрой шестилетней девочки Поджарского видимо не сильно впечатлил, он нисколько не испугался и продолжал потешаться. Я уже собирался встрять в эту ненужную перепалку, но магичка меня остановила, неожиданно сильно сжав мне запястье.
— Ну если ты такая грозная, испепели мою шляпу, — продолжая хихикать сказал Альберт Венедиктович, насадил шляпу на трость и отвёл в сторону от себя. Видно, что не верит, но всё равно осторожничает.
А дальше был сюрприз для всех. Кроме Марии, естественно. Я до этого момента все её слова про испепеление воспринимал больше, как шутку. Магичка не шевельнула даже пальцем, не было каких-либо заковыристых заклинаний и построений магических конструктов. Она просто посмотрела на шляпу, и та без всякого адского пламени просто пеплом осыпалась вниз, оголовье трости осталось нетронутым. Филигранная работа.
— Это была моя любимая шляпа, — прошелестел Поджарский, глядя то на трость, то на горстку пепла на полу.
— Сам попросил, — буркнула Мария, сложила руки на груди, надула губки и отвернулась. Ни дать, ни взять, обиженный ребёнок.
— Это была моя любимая шляпа! — уже как следует заголосил старик и я начал переживать, что у него сейчас будет нервный срыв.
Не так я представлял себе это знакомство, но теперь без моего вмешательства никак.
— Альберт Венедиктович, — примиряющим голосом начал я и сделал шаг в его сторону. — Да не переживайте вы так, я куплю вам точно такую же шляпу.
— Она сожгла мою шляпу! — голосом обиженного мальчика, который вот-вот заплачет произнёс старик. Губы его скривились и дрожали. — Это была моя любимая шляпа!
— Ну простите её пожалуйста, она так больше не будет, правда, Мария? — спросил я, повернувшись к ней. Она бросила на меня злобный взгляд и снова отвернулась.
