Когда мы вошли в зал, Валера продолжал что-то вещать, а все остальные хохотали, держась за животы. Кажется, я узнал репризу известного сатирика из моего детства, Валера её неплохо воспроизводил, я бы даже сказал профессионально. Как раз подавали чай и Мария схватила со стола огромный нож, чтобы резать именинный торт. Шестилетний ребёнок с шеф-ножом в руке смотрится эпично, я успел сообразить сфотографировать, когда она уже резала торт.
— Какая же вкуснотень! — сказала Мария, облизывая ложку и косясь на второй кусок. — Если бы от него попа не росла, каждый день бы такой ела. Впрочем, сегодня могу себе позволить, уже целых шесть лет топчу эту землю.
Чаепитие затянулось за неторопливой беседой. Мария сидела задумчивая, улыбаясь периодически своим мыслям. Я улыбался, глядя на неё, а Катя — глядя на меня. Можно сказать идиллия. Только вот надолго ли? Надо ведь умудриться не настроить столь серьёзные структуры и их руководителя против себя. Очень надеюсь, что это возможно и приложу все усилия, чтобы это осуществить. Ну и в конце концов, я же за семью стою, а не заговор против императора устраиваю. Эта мысль меня утешает.
Домой собрались ехать часов в девять вечера, значит дома буду не раньше десяти. Ну ничего страшного, успею и ядром позаниматься и с методичкой по сосудам поработать. По пути обсуждали якобы неосведомлённость Марии о намечающемся празднике, вспоминали подарок Валеры.
— Она воспитает из него настоящего друга и телохранителя, — сказала Катя, мечтательно улыбаясь. — Здорово Валерий Палыч придумал.
— Сам он уже никогда в водолаза не превратится, — сказал я, вспоминая эти моменты с ностальгией, особенно, когда Валера в образе ньюфаундленда вмешался в разборки возле нашего дома. — А так память будет. Главное, что Мария это оценила, похоже она любит собак.
— Ещё как любит, — кивнула Настя. — Ты видел её реакцию? Сколько счастья сразу. На золотые серьги она так не отреагировала.
— Не обижайся на неё, серьги ей тоже понравились, — сказал я. — А с новым амулетом она снова превратилась в грозного боевого мага.
Я отвёз Настю и Виктора Сергеевича, и наконец-то мы с Катей поехали домой.
— Саш, ты ради меня такое действо затеял, — сказала Катя, когда мы остались в машине одни. — Мне даже немного страшно. Я со своей стороны сделаю всё, что смогу. Мой дар потихоньку просыпается и разворачивается, очень хорошо помогает книга, которую дала мне Елена Андреевна. Уверена, что я смогу с ним совладать и не поддаться на провокации со стороны недобрых людей.
— Может ты скажешь мне всё-таки, о чём говорила с тобой наша прапрабабушка? — спросил я. — Я интересуюсь не по просьбе Волконского, он обойдётся без этой информации. Просто хочу знать, что нас ждёт и что можно для тебя сделать.
— Ты можешь не оправдываться, Саш, ты же знаешь, что тебе я доверяю, — начала Катя и задумалась. — Если я правильно понимаю, существует такой вариант, чтобы не исчезать бесследно, работая в подполье под прикрытием спецслужб. И справиться с даром самостоятельно тоже возможно. Так что попытка увильнуть из-под носа Волконского имеет смысл.
— Так может тогда незачем мутить воду, а поговорить с ним напрямую? — предложил я.
— Он такого варианта не рассматривает, — покачала головой Катя. — Человек старой закалки и придерживается общепринятых в узких кругах представлений, какую жизнь должен прожить хозяин душ. Другие варианты ещё надо умудриться до него донести. Думаешь я не спрашивала по этому поводу? Спрашивала и он сказал, что без вариантов. Если ты попробуешь с ним поговорить, а он ответит также, как и мне, то потом твоя затея будет раскрыта в самом зачатке, он уже будет ждать подобного развития событий. А сейчас, когда и я и Мария дали согласие на сотрудничество, он просто спокойно ждёт, когда мы придём.
— И не дождётся, — ухмыльнулся я.
— Не дождётся, — улыбнулась Катя.
Вечером с родителями увиделись только мельком и разбежались по своим комнатам, у каждого были свои планы, которые надо было успеть осуществить перед сном.
Зато изменение настроения, что у меня, что у Кати, мама утром за завтраком увидела сразу. Папа, как обычно, завтракал, читая утреннюю газету.
— Чего это вы сидите такие загадочные? — ненавязчиво спросила мама, посматривая на нас искоса. — Есть какие-то новости?
— Пока нет, — пожал я плечами и тоже бросил взгляд на Катю, та продолжала слегка улыбаясь есть овсяную кашу и мамин вопрос будто не слышала.
Теперь сам осознал, что улыбаюсь и постарался сделать серьёзную физиономию.
— Странно, — сказала мама, ещё раз окинула нас оценивающим взглядом, потом уткнулась в свою тарелку.
Отец глянул на нас на всех поверх газеты удивлённым взглядом, потом снова вернулся к чтению. Мы с Катей справились с завтраком первыми и через минуту уже были в прихожей.
— Даже не пытайся заставить меня надеть шарф, — сказал я Маргарите, хотя она и не собиралась.
