Мы закончили с этим пациентом, Катя привела его в сознание, потом позвали следующего, Илья изъявил желание ещё понаблюдать, я не возражал, всё равно сегодня должен был работать один, не беда. Вот только словить окошко в приёме никак не получалось, пациенты шли сплошной чередой, некоторые пришли пораньше, и мы решили лучше ускориться, а тогда уж перед обедом поговорить.
После третьего пациента Илья сказал, что готов попробовать сам, я не стал возражать, по-любому придётся делать это самостоятельно, так пусть лучше начнёт под моим контролем. Когда он вник в методику, пошло намного лучше, теперь я ловил лишь единичные фрагменты, а не десятками, как раньше. О каждом я говорил Илье, он вздыхал и продолжал, каждый раз улучшая результат. Ближе к обеду стало получаться вполне достойно. Во время очистки последней артерии, я не обнаружил ни одного эмбола.
— Ну вот, совсем другое дело, — кивнул я. — Теперь ты готов работать самостоятельно. Только всё равно по началу советую не торопиться, пока не набьёшь руку и не будешь уверен. Если хочешь, завтра ещё поработаем в паре.
— Думаю, не надо, — покачал он головой. — Я справлюсь.
— Тогда выкладывай, что там у вас произошло, — сказал я и кивнул Свете, чтобы она вышла.
— Я ушла на обед, — сообщила Света и вышла из кабинета, а я выжидательно уставился на Илью.
— Тут сложно всё оказалось, — пробормотал Юдин, глядя в окно. — Началось с того, что Лиза хочет на свадьбе быть в небесно-голубом платье. Мне как-бы не столь важно, главное, чтобы ей нравилось. Но упёрлась моя мама. Она высказала Лизе все свои аргументы, но та ей ничего не ответила, просто замкнулась. Потом так и молчала, пока мы не ушли от моих родителей.
— Ты спросил у неё, почему она хочет именно в голубом? — спросил я.
— Несколько раз пытался, но она всё время уходит от темы и вообще потом разговаривает неохотно, — сказал Илья и совсем поник. — Я боюсь, как бы вообще свадьба не отменилась.
— Ну это уже совсем непорядок, — сказал я, почёсывая макушку, чтобы расшевелить умную шестерёнку. — А с мамой разговаривал на эту тему, может она уступит?
— Та тоже упёрлась, — вздохнул Илья. — Говорит, что белый — цвет невинности и чистоты и невеста обязательно должна быть в белом.
— Тогда чёрный костюм жениха — это символ траура что ли? Скорбит по утраченной холостяцкой жизни? — хохотнул я, понимая, что не совсем уместно.
— Не смешно, — буркнул Илья, глядя на меня исподлобья.
— Согласен, — кивнул я. — Извини. Ну надо же искать какой-то компромисс.
— Я пытался, — чуть не плача сказал Илья. — У меня ничего не получается.
— Могу и я поговорить и с Лизой, и с твоей мамой, но это будет смотреться как минимум странно, не находишь?
— Будет, поэтому не вариант. А сам я уже отчаялся. Мы с Лизой говорим теперь о чём угодно, кроме свадьбы. Она старательно избегает этой темы и меня это откровенно пугает.
— Так, давай рассуждать логически, — сказал я, сел на подоконник и уставился в окно на зеленеющую клумбу, скоро распустятся первые цветы, а у нас свадьба под угрозой. — Белое свадебное платье невесты уже устоявшаяся традиция и твоя мама, с одной стороны, права. Но почему бы не уступить этот выбор невесте? Я не понимаю.
— Ну вот такая она у меня упёртая, тебе ли рассказывать, — сказал Илья и тяжко вздохнул.
— Ладно, давай попробуем подойти с другой стороны, — предложил я. — Лиза принципиально хочет небесно-голубое, наверно у неё на это есть какие-то причины, а не просто так, она девушка продуманная и основательная, пальцем в небо тыкать не будет. Есть какие-нибудь рабочие версии на эту тему?
— Пока ноль, — признался Илья.
— Так, — произнёс я и опять пошевелил шестерни в голове. — Ты же в курсе, что её родители трагически погибли, если я ничего не путаю, когда она была ещё маленькая.
— Ну да, — кивнул Илья. — Поэтому её и воспитывал дед. Большое спасибо, кстати, в последнее время он сильно изменился в лучшую сторону. Тут Катя молодец.
— Да, Катя молодец, — покачал я головой и вбил себе ладонью в лоб пытавшееся смыться озарение. — Катя-то молодец, а я нет!
— Чего это ты? — нахмурил брови Илья.
— Да у меня уже появилась версия, почему она хочет платье именно такого цвета, но не спросишь же у неё это напрямую. Если попросить деда, чтобы он её спросил, то она почует неладное, а вот если привлечь Катю, то всё можно узнать и исправить.
— Ты хочешь сказать, что Катя сможет покопаться у неё в голове так, что она не заметит? — выпучил глаза Юдин.
— Только тс-с! — сказал я, приложив палец к губам.
— Могила! — торжественно заявил Юдин, а у самого улыбка расплылась до ушей. — Неужели всё так просто?
— Надеюсь, — улыбнулся я ему в ответ. — Скажи Лизе, что мы с Катей придём к ней на чай после обеда, чтобы обсудить перспективы развития производства.
— С Катей обсудить? — удивился Илья.
— А почему бы и нет? — усмехнулся я. — Короче, придумай что-нибудь. Иди обедай с ней, а я с Катей подойду чуть позже, пообедаю со всеми.
Мы с Катей перекусили по-быстрому, первыми встали из-за стола и пошли на третий этаж.
