Он начал выходить из-за березы, затем замер в смысле неподвижности, в противоположность ощущению холода. На снегу перед деревом были следы - не маленькие следы горностая, а следы человека в снегоступах. Ункерлантцы очень любили снегоступы, и Иштван не думал, что кто-то из его соплеменников в последнее время ходил этим путем.
Разведчик, подумал он. Не похоже, что это больше, чем один человек. Просто разведчик, шныряющий вокруг, чтобы узнать, что мы задумали. Это было не так уж плохо. Он значительно предпочитал это встрече с предвестниками бригады, готовой обрушиться на него. Возможно, слух о нападении, принесенный Хевези, был не более чем слухом. Ункерлантцам так же трудно направить в эту битву достаточное количество людей, как и нам. Разные причины, но столько же проблем.
Не успела эта мысль прийти ему в голову, как солдат-ункерлантец вышел из-за дерева в паре сотен ярдов от него. Иштван увидел это лишь мельком - другие деревья загораживали ему обзор и почти не давали возможности хорошо вспыхнуть.
В любом случае, он был не слишком склонен брать кого-то из них; он испытывал больше симпатии к людям Свеммеля, чем когда война только начиналась. Но мгновение спустя Ункерлантец рухнул с воплем боли - у Сони, очевидно, было лучшее место и меньше сочувствия. "Сейчас же назад!" - Крикнул Иштван и направился к редуту. Если люди Свеммеля надеялись застать дьендьосцев поблизости врасплох, они только что были разочарованы.
***
Захваченный альгарвейцами прошлым летом, отвоеванный Ункерлантом всего пару месяцев назад, отправной точкой, с которой маршал Ратхар отправил свои атакующие колонны, чтобы еще больше опустошить красноголовых, Дуррванген снова подвергся нападению альгарвейцев.
Теперь, когда было слишком поздно приносить ему какую-либо пользу, Ратхар понял урок, преподанный ему людьми Мезенцио. "Мы просто оттеснили их туда и сюда", - сказал он генералу Ватрану. "Мы не подкрадывались к ним сзади и не уничтожали их, как они делали с нами столько раз".
"Ты хотел заставить их сражаться перед реками и тому подобным", - сказал Ватран. "Мы думали, что они запаниковали или же стали трусами, когда они не стали стоять и сражаться, а вместо этого отступили".
"Никогда не доверяй альгарвейскому убежищу", - сказал Ратарь торжественно-скорбно, когда вы приступили к делу. "Они спасли своих людей, они сконцентрировали их - а затем они пошли и ударили ими по нам".
"Позорный, лживый поступок - пойти и сделать", - сказал Ватран, как будто альгарвейцы провернули какой-то коварный трюк вместо одной из самых блестящих контратак, которые Ратхар когда-либо видел. Он оценил бы это еще больше, если бы это не было направлено на него.
"Мы были почти у Хагенова", - сказал он, указывая на карту. Его голос стал еще более печальным. "Мы ехали на восток до самой границы Грелца. И тогда, будь они прокляты, рыжеволосые нанесли ответный удар ". Он пнул ногой пол разрушенного банка, в котором размещалась его штаб-квартира. "Я знал, что они попытаются. Я не думал, что они могут кусаться так сильно или с такими острыми зубами ".
Как бы в подтверждение этого, в Дуррвангене взорвалось еще больше яиц, некоторые из них недалеко от штаб-квартиры. Ему не нужно было беспокоиться о том, что осколки стекла, летящие по воздуху, как сверкающие ножи, могут пронзить его; к настоящему времени он сомневался, есть ли в каком-нибудь здании в Дуррвангене застекленные окна. Он прекрасно знал, что в штаб-квартире этого не делали.
"Должны ли мы спуститься в хранилище?" Спросил Ватран.
"О, очень хорошо". Голос Ратхара был раздраженным. Он редко предлагал такое сам; он был слишком горд для этого. Но он был не слишком горд, чтобы признать здравый смысл, когда услышал это.
Внизу, в хранилище, все - командиры, подчиненные офицеры, посыльные, кристалломанты, секретари, повара, кто у вас есть - были сбиты в кучу так же плотно, как сардины в банке. У людей даже не было масла, чтобы смазать промежутки между ними. Они толкали друг друга локтями, наступали друг другу на пятки, дышали друг другу в лицо и, совсем того не желая, в общем, старались быть друг другу настолько неприятными, насколько могли.
Над ними, вокруг них земля содрогалась, словно в муках. И это было только от колдовской энергии, которую высвобождали альгарвейские яйца, когда они лопались. Если маги Мезенцио решили начать убивать каунианцев… Повернувшись к Ватрану, Ратхар спросил: "Действуют ли наши специальные магические контрмеры?"
Специальные колдовские контрмеры были эвфемизмом для крестьян и осужденных преступников, которых ункерлантцы имели в наличии и были готовы убить, чтобы ослабить альгарвейскую магию и усилить заклинания против рыжеволосых. Ратхар чувствовал себя не более комфортно, чем кто-либо другой - всегда исключая короля Свеммеля, многие пороки которого не включали лицемерие, - называя убийство его настоящим именем.
Ватран кивнул. "Да, лорд-маршал. Если они попытаются обрушить крышу вокруг наших ушей с помощью магии, мы можем попытаться удержать ее таким же образом".
