Они долго бродили по пляжу, не отставая друг от друга и не разговаривая. У Дженни внутри вдруг воскресли все стихи, что она читала, и внутри неё всё пело и трепетало. Она не чувствовала себя маленькой перед огромными этими волнами, она чувствовала себя частью чего-то прекрасного и великого.
Тэхён тихо, так, что Дженни пришлось затаить дыхание, чтобы не потерять его слова в шелесте волн, продекламировал:
Как зеркало своей заповедной тоски,
Свободный Человек, любить ты будешь Море,
Своей безбрежностью хмелеть в родном просторе,
Чьи бездны, как твой дух безудержный, — горьки.
И она улыбнулась и рассмеялась, нарушая тишину и покой утреннего этого часа, прижалась к нему покрепче, хотела поцеловать, но не дотянулась, ткнулась губами в шарф.
– Какой ты у меня всё-таки романтик.
– Какой есть, – улыбнулся он, и сам к ней наклонился.
Они вернулись и обнаружили, что Чонгук с Джису уже занялись заселением, и как-то сам собой решился вопрос, мучающий Дженни уже долгое время: стоит ли ей жить с сестрой или с Тэхёном. Она не знала, насколько продвинулись отношения этих двоих, стеснялась спросить и до последнего откладывала эту проблему. Но Чонгук, которому она на всякий случай сбросила все билеты и документы, спокойно взял два номера, и отдал ей ключ: «Для Вас с Тэхёном, мы напротив будем». Дженни только кивнула.
Она переживала, что номер окажется не таким, как на фото, переживала, что кому-то будет тесно. Она вообще вдруг открыла для себя, что организация вынимает из неё слишком много сил и энергии, потому что Дженни стремилась к идеалу во всём, к чёткому плану, но получалось у неё не очень. Отель был не самым лучшим, на второй линии, но и он едва вписывался в бюджет, поэтому она просто молитвенно складывала руки и надеялась, что фотографии с сайта не обманут.
Не обманули. Чистый номер с огромной двуспальной кроватью встретил их теплотой и запахом лаванды – мешочки с ней лежали в шкафу между хрустящих белых полотенец. Тэхён тут же лёг отдохнуть, а она тихо разобрала вещи, которых оказалось слишком много для короткой поездки, приняла горячий душ, проведала сестру, которая сказала, что они выберутся к морю и вернутся к обеду, и только после этого залезла в постель.
Тэхён, не просыпаясь, подтянул её к себе, прижал покрепче. Дженни глубоко вздохнула. Плечи её расслабились, тревоги отступили.
Шум волн, которого, конечно, не могло быть слышно в этом отеле, убаюкивал её и успокаивал. Дарил ей надежду.
========== XXVIII. ==========
Джису чувствовала себя обманщицей. Видя, как старается сестра, как она счастлива и как много для неё значит эта поездка, она не могла позволить себе рушить благостное это состояние самого родного человека.
Джису редко делилась с Дженни своими трудностями, она всегда была закрыта, держала переживания в себе. С появлением Чонгука всё изменилось. Наверное, из-за того, что она не боялась его ранить. Не боялась сделать ему больно, не боялась задеть его и оскорбить. С ним Джису была удивительно честна, и он отвечал ей тем же.
Боли начались на следующий день после того, как они с Чонгуком начали встречаться. Будто бы в наказание за то, что она – Ким Джису, нищая девчонка, экстерном закончившая школу, ни дня официально не проработавшая, сидящая на шее у сестры и растерявшая все свои мечты, посмела чувствовать себя счастливой. Она не верила в такую чушь, это было в стиле Дженни начать вдруг разглагольствовать о судьбе и предназначении. Джису была реалисткой, но в момент, когда ночью она проснулась от дикой боли в спине, едва дотянулась до прикроватной тумбочки, куда на всякий случай сложила все лекарства, и съела обезболивающее, не имея возможности запить, у неё промелькнула глупая мысль о том, что ничего не может даваться просто так. Ничего.
Такое уже случалось. Боли настигали её не часто, но были сильны до такой степени, что она рыдала и разрывала зубами подушки, только бы не кричать. Врачи говорили, что ничего с этим не поделаешь, остаётся только глотать обезбол и терпеть. Дженни в одно время часто таскала её по больницам, но никто не смог предложить варианта лучше. Поэтому Джису попыталась смириться и с этим. Получалось плохо.
Она чувствовала несправедливость. Она не понимала, почему, отняв у неё способность ходить, судьба, бог или кто бы то ни было ещё, не оставил её в покое? Зачем ему потребовалось добавлять ещё и боль? Для чего эти мучения? Почему?
