Джису поморщилась. Ким Тэхёна она считала человеком неплохим, он нравился ей, но куда больше внимания она уделяла тому, как он заботился о сестре, как прислушивался к ней, как рядом с ним Дженни улыбалась, и он сам становился более расслабленным и спокойным, держа её в поле своего зрения.
Одна ночь всё перевернула.
Джису проснулась первая. Дженни спала рядом, и лицо её выглядело измождённым. Чёрные круги под глазами проявились ещё ярче, дрожала венка у неё возле лба, а губы периодически страдальчески поджимались. Сестре снился плохой сон.
Джису тихо собралась, проехала на кухню. Там она нашла хмурого Тэхёна, чешущего ручкой в волосах, склонившего голову над чистым листом бумаги. Он бормотал себе под нос проклятия, очевидно, в адрес её сестры, и Джису не заметил.
– Доброе утро, – бросила она первая, раздражённо останавливаясь рядом.
Он вздрогнул, обернулся, ручка выпала из длинных его пальцев на пол, и Тэхён тут же присел, чтобы её поднять, да так и остался на корточках.
– Не уверен, что оно доброе, – сухо заметил. – Полагаю, ты вчера тоже узнала много нового.
Джису задумалась. Она не знала, как было бы лучше для сестры: забыть этого придурка раз и навсегда, или попробовать что-то ему объяснить? Она и сама не понимала поступков Дженни, сама осуждала их. Джису ничто не заставило бы пойти на такую работу, не заставило бы воровать у человека, к которому она была неравнодушна. С другой стороны, она никогда и не была пятнадцатилетней девочкой с искорёженной психикой, на которую свалилась ответственность за недееспособную старшую сестру в нестабильном эмоциональном состоянии. Ещё Джису никогда не насиловала первая её любовь. У неё вообще с любовью не получилось. Не успела она.
– Я хотел оставить записку как раз, – Тэхён сел на пол, облокотился головой о ножку стола, – вы живите тут, сколько надо, а я пока у отца побуду.
– Какое благородство, – Джису не хотелось быть перед ним в долгу.
– Это не благородство. Просто вам больше некуда пойти, – спокойно сказал он, отслеживая изменения в её эмоциях. – И мне не хочется выставлять вас на улицу. Даже при том, что сестра твоя последняя сука, – на последнем слове голос его подскочил, стал выше.
«Сестра моя к тебе в печёнки пробралась, вот и бесишься», – подумала Джису удовлетворённо. Ей было приятно, что Тэхён страдает тоже. Не всё же Дженни отдуваться своими нервами и слезами.
Вслух она отметила:
– Ты не знаешь и трети от того, что ей пришлось пережить. Она справлялась, как умела.
– Да вроде для того, чтобы ноги перед каждым первым раздвигать, много умелости не надо, – Тэхён говорил злобно, и даже продемонстрировал собственные слова: раздвинул ноги шире, снова свёл их вместе, ехидно улыбнулся. – Вот как просто!
– Она не раздвигала ноги перед каждым первым, вторым или десятым, – внутри Джису всё клокотало от ярости за сестру, но внешне она сохраняла полное спокойствие. – Твои фантазии не котируются с реальностью.
– Я всё видел, – парировал он, и в голосе у него проскочила совсем детская обида, – как она развлекалась, пока я тут торчал.
Джису тоже видела те истории. Сестра, немного успокоившись, нашла аккаунт, с которого Тэхён их смотрел. Оказывается, компания, с которой она вчера познакомилась, была с Тэхёном из одного круга. На видео и правда казалось, что Дженни тем парнем искренне увлечена. Но Джису видела, как противно ей даже смотреть на эти кадры, как всё внутри неё протестовало против этого, как искренне ей хотелось доказать Тэхёну свою невиновность. Джису ей верила.
– А что же ты раньше не поинтересовался, какая у неё работа? – Джису вперилась в парня, всё так же сидящего практически под столом, рентгеновским взглядом. – Не интересно было, чем девушка твоя на жизнь зарабатывает?
– Я что-то подобное и предполагал, – признался он, и тут же поспешил себя оправдать, – но не думал, что она настолько увлечена процессом, – и вновь перед Джису оказался не взрослый мужчина, а маленький мальчик, у которого отобрали любимую игрушку.
– Она не была увлечена процессом. У них запрещено заниматься сексом и целоваться, если ты об этом беспокоился, – теперь уже Джису наблюдала за сменой эмоций на лице Тэхёна.
Он размышлял. Это было заметно по тому, как наморщился его лоб, как напряглись плечи, как рассеянно забралась в волосы рука, подёргала пряди.
– Всё равно, – попытался воспротивиться доводам рассудка он, но Джису не дала закончить.
