– Послушай меня, я сама не всегда могу понять свою сестру, – губы её изогнулись в подобии улыбки, – но она хороший человек. Он тебя любит, по поводу этого можешь даже не сомневаться. И для неё то, что происходит в клубе, просто работа. Не знаю, утешит ли тебя это, но каждый раз, возвращаясь оттуда, она торчит в ванной по часу, пытаясь всё с себя оттереть. Когда она возвращалась после встреч с тобой, едва не подпрыгивала от удовольствия, пускалась в пляс и подвывала жуткой своей музыке. Ты делал её счастливой, но она никогда не переставала быть моей сестрой, – в голос Джису пробралась горечь, – никогда не переставала заботиться обо мне. Я знаю, что ты тоже многих потерял, – она заглянула Тэхёну в глаза, попыталась вложить в слова всё отчаяние и всю надежду, что в ней была, – но у тебя были люди, готовые помочь. Чонгук, его родители, твой отец. У нас не было никого. Никто не мог объяснить нам, как справляться с бедами и с бедностью. Я выбрала один способ, Дженни – другой. Но и я свой получила только благодаря тому, что она делала всё, чтобы мы не подохли от голода и холода, – к глазам её подкатили слёзы, но Джису сдерживала их, чтобы не расклеиться. – Просто подумай о том, что я сказала. И подумай о Дженни. Она, может, и кажется себе потрясающей лгуньей, но рядом с теми, кто ей нравится, абсолютно теряется. Рядом с тобой она настоящая. Не накручивай и не пытайся подстроить её образ под её поступки. Просто, – она тяжело сглотнула образовавшийся в горле ком, – вспомни, какой она человек.
Тэхён молчал. Они смотрели мимо друг друга, и разлилось в той светлой кухне с пустыми поверхностями и пузатым зелёным чайником на столешнице, молчание, до того полное и печальное, что не было сил его терпеть.
– Убеди её тут остаться, пока нормальную квартиру не найдёте, – Тэхён крякнул, поднялся на ноги, – пусть свою гордость подальше запихнёт и не выдумывает.
– Хорошо, – Джису почувствовала, что между ними возникло понимание, странное и невозможное, но удивительно лёгкое.
Тэхён вышел из кухни, а спустя пару минут хлопнула входная дверь, и только после этого Джису поняла, как тяжело ей было держаться всё это время. Разговор выжал из неё все соки, день будто бы уже близился к концу, а не только начинался.
Она открыла нижний шкафчик, удовлетворённо нашла там свою посуду и хлопья, которые обожала есть на завтрак. Дженни быстро и проворно обустроила пространство в квартире Тэхёна так, чтобы Джису там было удобно, и он, кажется, даже не замечал изменений и был совсем не против.
Поедая свои хлопья в сухомятку, словно чипсы, Джису размышляла о том, как её сестра стала таким человеком. Дженни всегда мечтала. Всегда. В пять лет она заявила, что, если не может выйти за папу, то будет ждать принца, который обязан будет сразиться с чудовищами, чтобы заслужить её руки. Папа, тогда ещё любящий их, смешливый, не злой, обещал, что для будущих ухажёров дочерей станет пострашнее любых чудовищ, устроит им такие испытания, что мама не горюй. Джису тогда сказала, что ей мальчишки не нужны, она будет танцовщицей и объездит весь мир.
У Джису не осталось ни танцев, ни папы, ни ухажёров, которые в её шестнадцать действительно околачивались возле дома, но не с заботливым отцом сталкивались, а с яростными воплями, двумя потерянными девочками, алкоголичкой и тираном.
Печальные её размышления о прошлом прервал настойчивый стук в дверь. Она улыбнулась. Стучал только Чонгук, отчего-то не признававший звонки и ими не пользовавшийся.
– Ты разве не знаешь, что случилось? – Спросила она, открывая ему дверь, и тут же отъезжая, чтобы пропустить не своего гостя в не свой дом.
– Здорово, – Чонгук скинул куртку, наклонился к ней, бесцеремонно пожал руку, – если ты про то, что Тэхён поссорился с Дженни, то знаю, он у меня будет ночевать. Этот придурок мне весь мозг выел своим нытьём, я от него сбежал. Вы то, девчонки, веселее будете, правда? – Он подмигнул Джису, снял, наконец, кроссовки, сам развернул коляску, повёз её на кухню.
Джису было приятно находиться с ним в одной компании. Чонгук будто бы не замечал её несовершенств, шутил с ней по-чёрному, рассказывал смешные истории из своей жизни, и был очень тактильным человеком. Он постоянно Джису трогал. Жал ей руки, гладил её по волосам, поправлял плед у неё на коленях, обнимал её и щекотал. Вчера, когда они вместе ездили в торговый центр, чтобы выбрать ему деловой костюм на свадьбу его друзей, Джису замёрзла, и он грел её руки в своих. Сперва дул на сомкнутые её ладони, а потом быстро растирал своими. У Джису тогда в животе пробудилось что-то вроде бабочек, но уверена она не была. Слишком давно ничего подобного не чувствовала.
Рядом с ним она вообще многое испытывала впервые. Он всегда был хозяином положения, и Джису начинала ощущать себя также. Он без проблем таскал на себе и её, и коляску, завозил её во все магазины, не стесняясь нагружал её пакетами, чтобы не нести их самому. Они будто бы стали друзьями, и Джису млела и балдела от такого к себе отношения. Словно она нормальная. Обычная. Как все.
