– Значит так, Ким Джису, – он сжал её колени, она увидела, как побелели его костяшки в тех местах, где не были тронуты чернилами. – Сейчас ты послушаешь меня очень внимательно. Предельно внимательно. Ладно? – Он дождался её невнятного утвердительного ответа, и продолжил. – Тебе не за что испытывать смущение. Ты выглядишь на миллиард баксов, рядом с тобой ахуительный чел, – он кивнул, подтверждая собственные слова, Джису не смогла сдержать улыбку, – и мы собираемся прекрасно провести время. В чём проблема? В твоих ногах? Это твои вводные данные, Джису. Ты не можешь избегать их всю жизнь, сидеть, запершись в комнате, и не вылезать на свет.
– У меня получалось до тебя, – пробормотала она, стараясь не сталкиваться с ним глазами, а наблюдая за тем, как ползут в разные стороны буквы у него на руках, когда пальцы сжимаются сильнее.
– Больше не будет, – отрезал он, – потому что прямо сейчас я вытащу твою тощую задницу из машины, и мы объедимся, как в последний раз, чтобы она перестала быть настолько тощей.
– Нормальная у меня задница, – попыталась возмутиться Джису, но вышло у неё не очень. Трудно отстаивать свои права, когда огромный парень вытаскивает тебя за подмышки, как какого-то младенца, вертит на вытянутых руках, внимательно разглядывая, и только после этого осторожно усаживает в кресло.
– Тебе надо больше есть, – отмахнулся он от её бурчания, закрыл машину и покатил её к пандусу. – И спортом надо нам заняться каким, а то ты такая хилая, что даже ветер тебя переломить может. Не дело, – уже про себя закончил он.
Джису обернулась, увидела, как он нахмурился, как сморщился его нос, совсем как у ребёнка, от тяжёлой мыслительной деятельности. Ей было странно от того, как просто он строил планы на их будущее. И она собиралась спросить у него, что это значит? Действительно ли он собирается дружить с ней? Собирается быть с ней рядом? Это не оброненные по случайности слова? Он готов нести за них ответственность?
Джису знала, что с мужчинами нельзя так «в лоб». Этому её научила сестра, вечно умалчивающая и додумывающая, а от того напряжённая и несчастная. Джису эти игры были неинтересны. Ей нравился Чонгук, и она хотела точно знать, что он испытывает, какие у него на их отношения планы.
Она очень хотела это узнать.
Только чуточку попозже.
Он заказал практически половину меню, и давал ей возможность делать первый укус. Джису впервые пробовала тальяту – и нежное мясо таяло у неё во рту, словно сливочное масло. Чонгук заглотил свою порцию за минуту, а потом доел и за ней, жаждущей отведать всего, и от этого скромной в своих дегустациях. Она поражалась внешнему виду обычного желтохвоста, который был подан с крошечными овощами и съедобными луковицами лилий, настороженно ковырялась в неочищенных клешнях снежного краба и долго пыталась понять, какой из цветов, поданных в небольшой десертной тарелке, съедобный.
Она распрощалась со стеснением сразу же после того, как Чонгук заляпал соусом свою чёрную водолазку, и, ничуть ни смутившись, попытался оттереть пятно обслюнявленным пальцем, естественно, сделав ещё хуже. Она рассмеялась, прикрыла рот рукой, но Чонгук бросил на неё такой обиженный взгляд, что сдерживаться стало невозможно. К столу подбежала испуганная официантка, уточнила, всё ли у них в порядке, и Джису попросила две салфетки, чтобы защитить их наряды от новых потерь.
Они сидели в этом пафосном месте, где хрусталя и благородного небесно-голубого цвета было столько, что начинало рябить в глазах, обернув вокруг шей льняные салфетки, словно малыши, и не испытывали по этому поводу никакого смущения. Камера, которую он установил на краю стола, то и дело норовила завалиться на бок, и Чонгук в конце концов просто подпёр её маленькой вазой с живыми цветами, стоящей по центру стола. «Убрал красоту», – жалостливо возмутилась Джису. «Ничего подобного, открыл её», – парировал Чонгук, и кончики её ушей краснели, а губы совершали бессмысленные попытки остаться в естественном своём положение, а не расползаться каждый раз в широких улыбках.
– Жалко, выпить нельзя, – протянул Чонгук, – тут отличное шато жискур! – В голосе его было столько печали, что Джису снова стало смешно.
– Меня-то ничего не останавливает, – хитро прищурилась она, – закажи бокальчик, и я попробую. Опишу тебе вкус.
– Нельзя доверять женщинам, – восхищённо прошептал он, но покорно заказал вино для Джису, и афогато для себя.
Красная жидкость, плещущаяся на дне большого бокала, Джису не понравилась, и она, сделав маленький глоток, поморщилась. Вино было вязким и терпким, сильно бил в нос запах сладких и чуть подгнивших ягод, зато десерт Чонгука – шарик мороженного, залитый шотом эспрессо и взбитыми сливками, она съела единолично и с большим удовольствием.
