– Ты же помнишь, что я люблю Эминема? – Наконец подала голос Джису.
– О да, – тяжело вздохнул он, – до сих пор не понимаю, как тебя угораздило.
– Тогда вышел его седьмой альбом, и все девочки у меня в студии мечтали танцевать под «Love the Way You Lie». Тогда были популярны дуэты парней и девушек под эту песню, и мы с ума сходили, как хотели также, – Джису улыбнулась, предаваясь воспоминаниям. – Я, когда танцевала, чувствовала, что могу дышать. Без этого сложнее всего, – она наткнулась взглядом на объектив камеры, смутилась немного, но продолжила. – Когда я рисую, мне легче, но это всё равно не то. Танцы они… Делают тебя супергероиней.
– Ты ещё найдёшь, – заглянул ей в глаза Чонгук, – то, что снова заставит тебя полететь.
Она ничего ему не ответила, а только усмехнулась, потому что смирение было главным достижением Джису за эти годы. Смирение – то, что спасало её и позволяло не проклинать судьбу яростно и бесконечно. Нельзя было позволить нарушиться хрупкому внутреннему равновесию.
– В общем, я решила, что у меня тоже будут строчки из песни, – сказала она.
– Какие?
– На месте увидишь, – покачала головой Джису, не собираясь выдавать секреты раньше времени.
– А где?
– Ничего не скажу раньше времени, – засмеялась она, и уставилась в телефон, пытаясь подобрать подходящий шрифт.
Помещение тату-салона было маленьким и уютным. Стоял запах крепкого кофе и спирта, всюду были развешаны эскизы, и освещение было ярким лишь возле мест для работы, в остальном же пространстве клубилась приятная полутьма.
– Это Юна, – представил Чонгук своего тату-мастера. – Она уже два года бьёт мне всё, что захочу, и всегда делает это идеально. – Он указал рукой на Джису, немного взволнованную из-за предстоящих изменений. – Это Джису, – и добавил хвастливо, – моя девушка.
Джису не смогла сдержать улыбки и пожала твёрдую маленькую ручку новой знакомой.
– Приятно познакомиться!
– Мне тоже, – Юна выглядела дружелюбной, несмотря на то, что кожа её была практически не видна под разноцветными линиями. Даже шея её вся была увита кустами роз, и выглядело это пугающе и красиво. – У тебя же первая татуировка, верно?
– Да, – голос её предательски дрогнул.
– Выбрала эскиз? Или могу что-то из своего показать, – она направилась к столику с огромными кожаными папками, но Джису её остановила.
– Хочу слова. Цитату из песни. Вот тут, – указала на свои ключицы, – прямо под костью.
– Будет больно, – встревоженно посмотрел на неё Чонгук.
– Я хорошо переношу боль, – солгала она.
Боль Джису ненавидела. Это пошло ещё с детства. После их с Дженни драк, сестра всегда была зла и расстроена не столько из-за самой драки, сколько из-за того, что Джису заходилась в рыданиях от любого толчка. Не из вредности, просто ей действительно было очень больно. Пару лет назад, уже в коляске, она случайно дотронулась рукой до кастрюли с кипящей водой, и едва не взвыла от боли, и долго баюкала пальцы, погрузив их в пакет с замороженным горошком из морозильника, а потом лечила их больше недели, и ночами просыпалась от резких приступов жжения. Поэтому для Джису так невыносим был паралич в первые месяцы. Не только из-за морального её состояния, но и из-за постоянной, мучительной боли, которая, тогда казалось, будет длиться вечность.
– Юна, только она выпила глоток вина, – оторвал девушку от подготовки Чонгук. – Совсем немного, но я не уверен, может, лучше перенести? Только вспомнил, блин, – он растерянно провёл рукой по волосам, взлохматил их ещё больше.
– Нет! – Возмутилась Джису. Она едва набралась храбрости и не собиралась всё откладывать в долгий ящик. Ещё непонятно, когда этот другой раз наступит, лучше сделать всё сейчас, и успокоиться. – Правда, всего глоток, не больше, – умоляюще объяснила она тату-мастеру.
– На вашей совести, ребят, – Юна не выглядела напряжённо, поэтому Джису тоже расслабилась. – Показывай свой текст, – протянула девушка руку за телефоном. Получив его в руки, она вчиталась в строчки, улыбнулась. – Каким шрифтом хочешь? Можно от руки написать, так живее получится.
Джису задумалась. Самой себе писать такие строки было странно. Взгляд её упал на Чонгука, разглядывающего эскизы, прикреплённые к стене.
– Чонгук напишет, – сказала она, – и ещё, он тоже хочет тату.
– Я? – В голосе парня было столько искреннего удивления, что Джису усмехнулась.
– Ты обещал мне сердечко на левой ягодице, помнишь? Взамен я позволю тебе отвечать за каллиграфию моих строк. По-моему, вполне справедливо, – она смеялась в голос, наблюдая за изменениями на его лице при упоминании сердечка и ягодиц, и Юна, удивлённо разглядывая их, тоже не могла сдержать улыбки.
– По-моему, это надувательство, – сжал губы Чонгук, – но так и быть. Всё для тебя, моя драгоценность, – он подмигнул, принялся за установку камер.
