— Как только соберёшь информацию — возвращайся обратно в Дальний Лес. — Барсук Старший потрепал Скворчонка по макушке. — Береги себя. Я буду за тебя волноваться.
— И я буду волноваться, — сказал Барсукот. — Удачи тебе в Охотках, скворец.
— Рад служить Полиции Дальнего Леса! — весело рапортовал Скворчонок.
— Ну всё, пора. — Барсук Старший нервно подёргал ус. — Пошёл на взлёт.
— Иду на взлёт! — пропищал Скворчонок и взвился в рассветное небо.
— Он разве сам умеет говорить, от себя? — спросил Барсукот, провожая взглядом жёлтый комочек в небе. — «Иду на взлёт», «рад служить» и так далее …
— Не знаю. — Барсук Старший тоже смотрел на жёлтый комочек, постепенно превращавшийся в чёрную точку. — Наверное, слышал где-то.
— Талантливый парень … — задумчиво кивнул Барсукот.
— Р-р-ры-ы-ы-а-а-а-у-у-у! — послышался вдруг знакомый разъярённый голос.
Через секунду из зарослей явился Мухтар. Язык его свешивался из пасти, подрагивающий и пересохший от быстрого бега, шерсть на загривке стояла дыбом, нос угрожающе морщился, а к бороде пристали репьи.
— Да вы тут, звери, совсем озверели! — пророкотал он.
— А что, собственно, стряслось? — непонимающе уставился на Мухтара Барсук.
— Что стр … стр-р-р-р … р-р-р-р, — от негодования Мухтар даже стал заикаться, — р-р-р-ряслось?! Да то, что ваша лесная Лиса всё-таки задушила нашу сельскую куру!
— Куру-четыре?.. — прошептал Барсукот.
— Лиса? Невозможно! — заявил Барсук Старший.
— Ещё как возможно, — огрызнулся Мухтар. — Куры были свидетелями убийства. И все куры — все как одна! — подтвердили, что убийцей была именно Лиса. И петух тоже подтвердил. Предъявите мне сейчас же Лису.
— Срочно позови Лису для допроса, — сказал Барсук Старший Барсукоту. — Я уверен, это какое-то недоразумение.
— Не могу я её позвать, — смутился Барсукот. — Она ещё вчера куда-то запропастилась. После того, как мы с Грачом Врачом оказали курице помощь. Грач Врач потом искал Лису по всему лесу, хотел прописать ей какие-то успокоительные ягоды для снижения агрессии и хищнических инстинктов … Но её нигде не было. Ни в норе, ни в чаще, ни на полянах … нигде. Говорят, в последний раз её видели в баре «Сучок». Она выпила три мухито и сбежала не заплатив.
— Тысяча сычей! — воскликнул Барсук.
— Вот именно — тысяча, — процедил сквозь зубы Мухтар, — нет, даже миллион сычей! Теперь я вижу, что ты совершенно не контролируешь своих зверей, Старший Барсук Полиции. Я объявляю Дальнему Лесу облаву и Большую охоту.
— Постойте … а она … ну, курочка … она точно погибла? — с надеждой спросил Барсукот. — Или, может быть, её просто слегка придушили, как в прошлый раз? Эти куры, они ведь, знаете, очень живучие, иногда им можно даже голову оторв …
— Курица точно убита, — отрезал Мухтар. — У нас есть тело. И запись камеры наблюдения, которую я принёс вам в качестве доказательства.
— Бедная птичка! — Барсукот всхлипнул. — Она снесла нам яйцо. Не нужно было её отпускать …
— Запись камеры … — с тревогой сказал Барсук. — Тут есть небольшая проблема. Дело в том, что у нас в Дальнем Лесу очень сложно подключить к корневизору современные сельские технологии. То есть наш специалист, Электрический Скат, наверняка может справиться с такой задачей, но на это потребуется время, месяца полтора или два, как я полагаю … У вас запись на диске, на флешке или на кассете?
— Я вообще таких слов не знаю. — Мухтар поймал себя на том, что машинально склонил голову набок, пытаясь понять, о чём речь. — А ты что-то у нас, Барсук, как я посмотрю, больно умный. — Пёс горделиво встряхнулся. — Ты голову-то мне не морочь. Какие ещё флажки? Я камеру наблюдения зубами от дерева оторвал, провода перегрыз и сюда её приволок. Тяжёлая, собака. Вон там, в кустах, её положил.
— А, это другое дело, — облегчённо вздохнул Барсук, взглянув на камеру наблюдения. — Раз есть кусок провода, Скат быстренько его к корням подсоединит — и запись можно будет у нас в участке на корневизоре посмотреть.
— Смотри-ка, любимая, — сказал Пятак, — над нами летает скворец в костюме цыплёнка.
Маняша с трудом запрокинула голову в небеса — в отличие от своего мужа, довольно-таки подтянутого и спортивного мини-пига Пятака, она была большой и тучной свиньёй с заплывшей жиром, негнущейся шеей.
— И правда, любимый, — сказала она. — Летает. К дождю, наверное. Ишь, небо-то какое предгрозовое …
— Ну, дождь — не беда, — сообщил Пятак. — Главное, чтобы нас не зарезали.
— Ты прав, милый, — вздохнула Маняша. — Как страшно жить.
— Тебе нужно худеть, любимая, — с тревогой сказал Пятак. —
Ты восхитительно жирная, но лучше пожертвовать своей красотой, чем быть убитой и съеденной. Ты ведь знаешь, что самых прекрасных, самых жирных свиней Нина Пална запекает с орехами, яблоками и мёдом. Я не переживу, если с тобой такое случится. Я лучше буду любить тебя худенькой.
