— Мо у мемя вэ имфпынкф, — не разжимая челюстей, отозвался Мухтар.
— Инстинкт — великая страсть, — кивнул Полкан. — Но ты должен быть сильнее своих страстей. Отпусти этого суслокота.
Мухтар на секунду задумался, а потом разжал зубы.
— Я не суслокот, — пробормотал Барсукот, шлёпнувшись на землю. — Я Младший Барсук Полиции Дальнего Леса. Между прочим, за нападение на сотрудника полиции …
— Скажи спасибо, что живой, младший суслик полиции, — ухмыльнулся Полкан. — Пойдём, Мухтар. Нам здесь больше делать нечего. А курица пусть остаётся с ними.
— А курица пусть остаётся с ними?.. — Мухтар наклонил голову набок, пытаясь постигнуть некий тайный, дополнительный смысл сказанного.
— Да, — спокойно кивнул Полкан. — Потому что это предательская курица. Она предала свой курятник. Сама сбежала, а сестёр и братьев оставила в беде. Нам в Охотках предатели не нужны. Пойдём, друг.
И собаки молча трусцой побежали к ручью.
— Я не предатель, — прошептала Кура-четыре, глядя им вслед.
— Как хорошо, что всё обошлось, — заулыбался Хорёк.
— Сынок, ты ранен? — Барсук Старший склонился над Барсукотом. — Дай я взгляну.
— Я не предатель, — снова сказала курица. — Я люблю свой курятник. Своих сестёр несушек.
— Ничего, рана не серьёзная. — Барсукот встал и отряхнулся. — Но шрам, думаю, останется.
— Шрамы украшают зверя, — сообщил хромой Хорёк.
— Я не предатель. Я должна вернуться в курятник.
— Да что ты городишь? — поморщился Барсук Старший. — В какой ещё курятник? Ты же знаешь, тебя там съедят.
— Я должна сделать всё что могу, — упёрлась курица. — Предупредить друзей об опасности. Рассказать им, что на самом деле происходит у Нины Палны на кухне по пятницам.
— Но это же просто самоубийство!..
— Не самоубийство, а подвиг, — заявила курица. — Подвигам ратным, раскинутым кры`лам скажем мы дружно: ура! Чтобы свободно в небе парила гордая птица кура`!.. Спасибо вам за помощь, друзья. На память о себе я снесу вам яичко. — И она тут же снесла яичко. — А теперь мне пора.
И курица побежала следом за двумя огромными псами, нелепо размахивая крыльями и распевая на весь лес:
— Пусть над горами и над лугами длится несушек полёт! Восторжествуем мы над врагами! Скажем: курятник — вперёд!
— Она что, думает, что летит? — спросил Барсукот, глядя ей вслед.
Хромой Хорёк кивнул.
— Зато в её жизни есть место подвигу, — уважительно прокомментировал он.
— Жалко дурёху, — печально поник усами Барсук Старший. — Погибнет она там … Смотрите, какое красивое яичко она нам снесла.
Все трое скорбно воззрились на белоснежное, ещё тёплое куриное яйцо.
— Наверное, мы должны её как-то спасти? — неуверенно поинтересовался Барсукот. — Что мы собираемся делать?
— Лично я собираюсь впасть в спячку. — Барсук устало потёр переносицу. — Невозможно спасти кого-то насильно, сынок. Мы предложили курице убежище в Дальнем Лесу, но она ушла. Это был её выбор. Мы сделали всё что могли.
— Наверняка мы можем сделать что-то ещё! — заупрямился Барсукот.
— Мы просто обязаны что-то сделать. — Хромой Хорёк с усилием выпрямил сутулую спину. — Наш долг — помочь нашим курам.
— Это не наши куры, а сельские, — поправил его Барсук.
— Не важно, — отмахнулся Хорёк. — Мы должны помочь нашим пернатым сёстрам.
— У меня нет никаких пернатых сестёр! — запротестовал Барсукот.
— Он имеет в виду кур, — объяснил Барсук.
— У меня нет сестёр кур.
— Я имею в виду, что все звери — братья. И сёстры. И надо приходить друг другу на помощь.
— Согласен! — обрадовался Барсукот. — Надо приходить на помощь.
«Спать, — подумал Барсук. — Так хочется спать. Становится холодно, всё холоднее, и пахнет зимой. И палые листья облеплены инеем, как белыми пёрышками. Зима уже близко. Зачем помогать этим сельским пернатым? Зачем мне думать о курах, когда зима уже близко, а у меня тёплый пол? Я не обязан. И я так устал. Я имею право поспать. Пускай эти куры поют героические куплеты, пускай Нина Пална варит из них бульон, а я буду спать …» А вслух он сказал:
— Какие конкретно у вас предложения?
— Ну, мы могли бы взять с собой Волка, Лису, койота и ещё с десяток наших ребят, прийти в Охотки и просто освободить всех кур из курятника, — предложил хромой Хорёк.
— И куда потом девать этих кур? — уточнил Барсук.
— Ну … не знаю. Может, взять их сюда, в Дальний Лес? Будут нести нам яички.
— А что мы будем делать с яичками?
— Как что? Кушать.
— Вообще-то, яички — это будущие куры. То есть детёныши. По законам Дальнего Леса есть как зверей, так и их детёнышей запрещено. Мы же не едим яйца соловьёв или куропаток.
— Хм. Получается, пользы от них никакой. — Хорёк погрузился в задумчивость. — Ну, тогда пусть просто себе живут. Размножаются …
— А Нина Пална, по-вашему, будет довольна, что её куры у нас в лесу размножаются? Или она захочет забрать их обратно, а на нас натравит псов и охотников с ружьями?
— Натравит … — понурился Хорёк-ветеран.
— А тогда, может быть, поступить иначе? — оживился вдруг Барсукот. — Может, с Волком договоримся? Чтобы он саму Нину Палну … так сказать … обезвредил?
— Обезвредил? Волк? Нину Палну? — переспросил Барсук Старший.
