— Помнят, — уважительно кивнул Барсук. — Мы специально пригласили на эту встречу ветерана прошлой Лесной Охоты …
— Чую старого знакомого. — Полкан потянул носом и оскалился. — Чую старого пушного зверька …
Из чащи леса на поляну прихрамывая, но с достоинством вышел пожилой Хорёк. На груди его красовалась медаль за зверскую отвагу.
— Приветствую тебя, беспощадный Полкан, — произнёс Хорёк.
— Приветствую тебя, бесстрашный Хорёк, — ответил Полкан.
— Помню твою знаменитую мёртвую хватку, — сказал Хорёк. — Как ты вцепился в мою заднюю левую лапу … до сих пор она ноет при перемене погоды.
— Помню, как ты в ответ вонзил свои зубы мне в ухо, — усмехнулся Полкан. — Оно так и не заросло.
— Нам ведь не нужно повторение той страшной охоты, не так ли? — прищурил красные глазки Хорёк.
— Не нужно, — кивнул Полкан. — Пусть Дальний Лес выполнит наши требования — выдаст курицу и виновных в её похищении, и охоты не будет.
— Видите ли, — сказал Барсук, — выполнить ваши требования невозможно. Дело в том, что никакого похищения не было. А значит, нет и виновных.
— Как это — похищения не было? — изумился Мухтар. —
А курица?
— А курица, — Барсукот слегка пнул курицу в бок, — сейчас выскажется по этому поводу.
— Хочу заявить, — спохватилась курица, — что я ушла из курятника в Дальний Лес со своей подругой Лисой по собственному желанию и никто меня не принуждал.
— С какой это стати наши куры дружат с лисицами? — Полкан приподнял густую бровь. — И уходят из уютного курятника в дикий Дальний Лес?
— Это самое, — растерялась курица, — как его …
— Скажи своими словами, — прошептал ей на ухо Барсукот. — Скажи, почему ты не хочешь возвращаться в Охотки.
— Не хочу в Охотки! — завопила курица. — Меня там съедят! Из меня сварят суп! А собакам потом дадут мои ко-ко-ко-косточки! Я ушла из курятника в Дальний Лес со своей подругой Лисой по собственному желанию, и никто меня не принуждал! Я ушла из курятника в Дальний Лес со своей подругой Лисой по собственному желанию, и никто меня не принуждал!
— Сами видите, уважаемые собаки, никакого похищения не было, — развёл руками Барсук Старший. — А нет похищения — нет преступников.
— Хор-р-р-рошо же, — прорычал Мухтар. — Но курицу мы забираем.
— Пожалуйста, — пожал плечами Барсук. — Если она согласится с вами уйти.
— Мы не собираемся спрашивать курицу! Она принадлежит Охоткам.
— Вы сейчас находитесь на территории Дальнего Леса, — гордо сообщил Барсукот. — Тут действуют наши законы. По законам Дальнего Леса всякий зверь и всякая птица является свободным животным и самостоятельно решает, где и как жить.
— Я тебе сейчас покажу свободное животное, свинокот! — Мухтар приблизился вплотную к Барсукоту и оскалил кривые и острые, как колья покосившегося сельского забора, зубы. — От тебя несёт бездомной кошатиной. Ненавижу бездомных кошек …
Из пасти Мухтара пахло смертью и несварением желудка.
Барсукот зажмурился и прижал уши к голове.
— У меня инстинкт, — Мухтар облизнулся, — как увижу бездомную кошку — душу!
Мухтар разинул пасть и клацнул своими зубами-кольями в сантиметре от шеи Барсукота — тот едва успел отпрыгнуть в сторону.
— Ой, а мальчики из-за меня будут драться? — мечтательно поинтересовалась курица.
Мухтар издал утробный рык.
— А ну-ка фу! — закричал Барсук Старший. — Всем успокоиться! Не терзать!
Мухтар снова зарычал. Барсукот угрожающе зашипел в ответ.
— Отважный мальчик. — Красные слезящиеся глазки Хорька при взгляде на Барсукота наполнились особенно крупными слезинками.
Барсукот выгнулся дугой и распушил шерсть на спине и хвосте, чтобы казаться как можно больше.
«Однако же больше, чем эта жуткая псина, я всё равно не стану, — подумал Барсукот и выпустил все свои когти на максимальную длину. — Кажется, дело дрянь. Наши силы неравны. Эти двое, охотничий и сторожевой, преспокойно растерзают нас троих. Ведь Хорёк — инвалид, Барсук не в форме, а один я не справлюсь с двумя бешеными псами, несмотря на то что я очень ловок, провор …»
Додумать свою мысль Барсукот не успел: зубы Мухтара снова клацнули рядом с ним, и ещё, и ещё раз — а потом настала полная темнота, потому что голова Барсукота оказалась в собачьей пасти. Темнота, помойная вонь и нарастающая боль — Барсукот чувствовал, как собачьи челюсти медленно и неумолимо смыкаются на его шее. Он размахнулся и вслепую ударил Мухтара когтистой лапой по морде. Пёс взвыл, но челюстей не разжал. Из внешнего мира до Барсукота доносились звуки — глухие, едва различимые, словно из другого леса. Кудахтанье курицы. Невнятные вопли Хорька. Беспомощный, отчаянный голос Барсука Старшего:
— Фу! Отпусти его! Это нападение на сотрудника полиции!
Мухтар не отпускал, а челюсти его сжимались всё сильнее. «Сейчас раздастся хруст, — подумал Барсукот. — Сейчас он перегрызёт мне глотку. Какая позорная смерть для молодого и ловкого сотрудника полиции. Умереть в пасти сельской охранной собаки …»
«Сейчас я перегрызу ему глотку, — подумал Мухтар. — Наглый котохомяк заслужил позорную смерть …»
— Оставь его, — неожиданно вмешался Полкан. — Оставь сотрудника полиции, друг.
