— Terron ver'e net'iu chrono, v'iuna ter land-ka Is, RikcGard.[5]
Я видела, как дракон чуть заметно вздрогнул.
— Souri, Va e'nzel', Raaska. Mi n'e-n'e lodrin'e kertolo e'tra Is-ka,[6]— ответ прозвучал безукоризненно вежливо.
Харатэль усмехнулась, села прямо.
— Aro n'e sin, tai-ho.[7] Достаточно. Оставим слова Истины Повелителям Небес. Говори на языке людей.
Оскорбление плетью рассекло воздух. Пальцы меченого, сжатые в кулак, побелели от напряжения. Я испугалась, что Риккард бросится на сестру, обрекая себя на гибель.
Рванулась. Хватка Криса стала жестче, почти болезненной.
В отличие от одной несдержанной особы Демон льда отлично владел собой — Рик остался на месте, только голос зазвучал глуше.
— Как будет угодно Первой.
— Тебя хорошо выдрессировали. И неужели прошедшие годы ты провел с пользой? — улыбка исчезла с губ Харатэль. Приказ звучал резко, хлестко. — Подними взгляд! — Повелительница качнула головой, задумчиво пробормотала, будто никак не могла принять окончательное решение. — Не изменился. То же непокорство, та же дерзость. Выпавшие испытания не сломили дух, лишь закалили его. Жаль, — она вновь обратилась к меченому. — Я задам только один вопрос. Зачем тебе Лаанара? Что ты замыслил? Надеялся заслужить помилование, помогая южной эссе? Или, вероятнее, использовал мою сестру, чтобы подобраться ко мне?
— В случайное стечение обстоятельств и отсутствие корыстных мотивов вы, конечно, не поверите? — угрюмо отозвался дракон.
— Не поверю, — подтвердила Харатэль.
— Тогда мне нечего больше сказать.
Сестра молчала долго. Кивнула собственным мыслям.
— Эсса Ланкарра вернулась в Храм, живая и невредимая. В качестве благодарности сегодня я закрою глаза на все остальное, — Альтэсса поднялась, властно отдала приказ, обращаясь к невидимым мне слугам. — Именем Первой, я отменяю приговор, вынесенный карателем Кристофером тиа Элькросс. Именем Первой, объявляю: преступления, совершенные этим человеком, были направлены на благо южного клана и его эссы, а потому не подлежат порицанию, — Повелительница выдержала паузу, продолжила тише. — Именем Первой, с сего момента я признаю недействительной принесенную им клятву служения и подтверждаю условия Аронского соглашения, меру вины, меру ответственности, — она кивнула меченому. — Подойди.
Рик настороженно приблизился к подножию трона. Харатэль, спустившаяся на нижнюю ступень, коснулась щеки мужчины с почти материнской заботой. Дракон шумно втянул воздух. Черные линии клейма резко поблекли, впитались внутрь. Печать уснула.
Рука сестры безвольно упала, разом утратив силу. Альтэсса безбоязненно повернулась к меченому спиной, поднялась на Престол, оглянулась через плечо.
— Тебе следует покинуть Южный Предел, пока я не передумала, — Риккард медлил, и Харатэль добавила — в голосе суровой Повелительницы я услышала усталость и намек на сочувствие. — Даже если я на одно мгновение допущу, что легендарный Демон льда и правда влюбился в мою глупышку-сестру, ты должен понимать: изгою не место рядом с ней. Лаанару ждет блестящее будущее, лучшие драконы готовы биться за право разделить ее сны и реальность. А что можешь дать девочке ты?
— Мои мечи и мою жизнь — все, что у меня есть, — тихо ответил меченый.
— Последний воин клана предложит больше, — безжалостно заключила Харатэль, занимая трон.
— Пусти! — я, намекая, слегка надавила каблуком Крису на ногу.
— Будут проблемы, — непривычно серьезно предупредил рыжий.
— Проблемы будут, если я сейчас не вмешаюсь, — сердито прошипела я. — И вообще, когда ты стал таким осторожным?
Друг хмыкнул, разжал руки.
Я надавила на фальшивое зеркало. Оно поддалось неожиданно легко, провернулось, вышвыривая меня в тронный зал. Я пробежала несколько шагов, стремясь обрести утраченное равновесие, выпрямилась. Посмотрела на Харатэль, глупо улыбнулась.
— Э… Al’iav’el’ Haratel’, al’t tel’ Ra, — приветствие скисло под темнеющим взглядом сестры.
Ощущая себя среди неодобрительных лиц советников и шуршащих перьями секретарей глупым зайцем, добровольно явившимся на трапезу к волкам, я подумала, следовало бы преклонить колено, но сразу же поняла, что безнадежно опоздала с официальными церемониями.
— Лаанара, — собственное имя произнесенное ледяным тоном невольно заставило вздрогнуть. — Твое появление было весьма… оригинально и несвоевременно. Ты нарушила мой приказ, леди.
— А я думаю, что явилась вовремя, Повелительница, — возразила я, спешно ища остатки разбежавшихся по углам мыслей. — Ведь вы собирались решить без меня вопрос, касающийся моего когтя и… моего мужчины.
Власть, заключенная в карих глазах, давила. Хотелось опустить голову, признать ошибку. Но я продолжала гордо отвечать взглядом на взгляд, чувствуя, как сводит мышцы в распрямленной спине.
— Мы обсудим интересующие тебя дела позже, когда я освобожусь. А теперь тебе лучше вернуться в свои покои.
— Нет. Мы поговорим сейчас!
