Вздохнув, я погасила заклинание, вернулась к теории. После двухчасового изучения сносок, перекрестных ссылок и кучи дополнительных условий, написанных мелким неразборчивым почерком в десятке разных мест, я искренне зауважала бывшую наставницу по плетениям, умудрившуюся свести сложную науку к примитивным «узелкам и паутинкам». И, кажется, поняла, где допустила ошибку.
Небо успело посереть, море утихнуть и превратиться в расплавленное олово, когда я, вымотанная, но удовлетворенная результатом, вернулась в башню. Аккуратно поставила книгу на полку, доползла до своей каморки и, не раздеваясь, рухнула на лежак, уснув прежде, чем голова коснулась подушки.
Разбудил меня упавший на лицо солнечный луч. Я неохотно перекатилась ближе к стене, заворачиваясь в лоскутное одеяло, желая насладиться последними мгновениями сладкой неги перед окончательным пробуждением. Не собираясь так быстро расставаться с остатками испарившейся грезы. Кажется, мне снились Рик, Алис и Харатэль.
В распахнутое окно доносился ставший привычным грохот морского прибоя. Я приоткрыла глаз, наблюдая за пылинками, вспыхивающими в луче солнца. Недоуменно нахмурилась: сколько же сейчас времени?
Лежащие среди груды хлама напольные часы с железными шишечками-маятниками давно встали и дать ответ на вопрос не могли. Выделенная мне каморка раньше использовалась как склад ненужных вещей. Собственно, вещи с моим появлением никуда не делись, уступив небольшой уголок возле двери в виде старого протертого лежака и полупустого сундука под личные нужды. Остальное пространство занимала рухлядь: покосившийся шкаф, горы подушек с вылезшими перьями, бухты веревок, сломанная прялка, плетенки сушеного чеснока, даже пустое гнездо.
Исхард с его маниакальной любовью к чистоте не выдержал бы здесь и минуты. А я ничего, привыкла, даже чувствовала себя уютно, словно в берлоге, пока не врывалась леди Райла и не вытаскивала лентяйку-эссу наружу ради очередного чтения нотаций.
Рассвет наступил несколько часов назад, но, вопреки обыкновению, старуха не заявилась в мое убежище с намерением выгнать лежебоку из постели. Случилось Второе Пришествие? Что-то еще из ряда вон выходящее? Или полудохлую ящерицу хватил удар, и она наконец-то отправилась в Последний Предел?
Злорадная мысль мелькнула и исчезла, сменившись самым настоящим беспокойством. Быстро переодевшись, я кубарем скатилась по лестнице на третий этаж. Легонько постучала в запертую дверь спальни Вайкор, негромко позвала.
— Леди Райла, с вами все в порядке?
Ответом мне служила тишина. Я испуганно крикнула громче.
— Леди Райла?!..
— Чего расшумелась, горластая? — раздался скрипучий голос из приоткрытой двери напротив. — Иди сюда.
Я облегченно выдохнула, вошла в библиотеку. Снова напряглась, уже по иной причине: в руках дракониха держала одолженную мной вчера книгу, огорченно рассматривая расплывшиеся от влаги буквы. Судорожно составляя в голове покаянную речь, я догадывалась, что убивать меня будут долго и с особой жестокостью.
— Выспалась, стрекоза?
— Да, — я виновато кивнула, понимая, что отрицать бессмысленно. И только потом осознала суть вопроса. Ошарашено посмотрела на леди Вайкор, ведущую себя непривычно мирно, дружелюбно, то есть очень подозрительно.
— Идем, — дракониха бережно поставила талмуд на место.
— Куда? — осмелилась я задать вопрос.
— Конечно же, учиться, — искренне удивилась Райла. — Ты ведь пришла сюда за знаниями.
Наставница достала из другого шкафа справочник по зельеварению, пухлый растрепанный фолиант с серебряными уголками, обтянутый бычьей кожей. Направилась к выходу из библиотеки.
Следуя за тяжело спускающейся по лестнице старушкой, я никак не могла поверить в происходящее, ища каверзу, боясь разочароваться, если леди Вайкор подразумевала совсем иное. Например, какое-нибудь изощренное наказание за порчу имущества.
Когда алхимик вынула из-за пазухи заветный тусклый ключ от лаборатории, сердце забилось чаще. Помещение, небольшое, но идеально чистое и наполненное светом, казалось мне храмом великого божества алхимии.
В отличие от других частей башни в этой комнате не было лишних вещей: длинный стол с покрытой пятнами и изъеденной кислотой поверхностью; пюпитр под справочники; высокие запертые шкафы — в них хранились инструменты, травы, полуфабрикаты и готовые зелья; угловая раковина с непрерывной журчащей струйкой воды, поступающей по трубам из горной реки — все стояло на своих местах и выполняло предназначенную функцию. Разве что вытертое кресло, застеленное рдяным[4] пледом, выбивалось из общей рациональной картины.
Глядя через пять минут на разложенные колбы, реторты, метроном, весы-качели и горелку, я окончательно поверила, что происходящее не сон. Сосредоточилась, ловя каждое слово. Мне выпал редкий шанс, который прозевать было бы форменным безумием. Я должна идеально справиться с задачей, доказать, что достойна обучаться у мастера.
