Полгода назад, одурманенная добытой свободой, не желая уступать даже кусочек самостоятельности, я бы разозлилась на опеку. В конце этой весны, после побега из Шахтенок, наоборот, обрадовалась, что у меня есть связь с Южным Храмом, есть кому помочь в случае неприятностей.
Я нахмурилась, вспомнив, что помощь как раз и не пришла.
— Когда я осталась одна?
— Последний доклад я получила в начале осени, — Альтэсса помрачнела. — Но, думаю, сопровождения ты лишилась раньше — в середине лета. Сообщения подделывали, не желая вмешательства алых. Я искала тебя всеми доступными средствами…
И не нашла. К тому времени я обосновалась на зимовку в глухой северной деревушке. Даже Повелительнице юга не под силу выцепить крошечную песчинку, затерявшуюся среди просторов подлунных королевств. Особенно, если ей упорно мешают.
— Мать отказалась помогать мне, — продолжала сестра. — Я знала только, ты жива и чувствуешь себя относительно хорошо. Где ты? Что делаешь? Какую опять глупость затеяла? Ты представляешь, как я волновалась!
Хаос! Удивительно, что Харатэль сдержанно и спокойно разговаривала со мной в замке барона Красноземского. На ее месте я бы без проволочек велела притащить беглого птенца в Южный Предел.
— Прости.
— Чистое везение, что враги тоже потеряли твой след, — Харатэль выдохлась.
— Или лиаро, — добавила я причину, о которой она умолчала. — Веронар… я вспомнила об отце. Кто такие лиаро? Почему важно, что я чистокровная?
В дверь постучали. Вошел воин в алых доспехах, коротко поклонился.
— Альтэсса, эсса Каттера вернулась в Храм и просит принять ее.
Харатэль бросила взгляд на часы. Я чувствовала, что собеседницу обуревает нестерпимое желание воспользоваться предлогом и увильнуть от неприятного разговора, но Повелительница отрешилась от соблазна, приказала.
— Передай, если новости могут подождать, я приму эссу через час.
Едва закрылась дверь, Харатэль неодобрительно качнула головой.
— Это не тот разговор, который мне хотелось бы вести в спешке. Но, к сожалению, время Правительницы — вещь ценная, требуется всем и постоянно, особенно, в военную пору. Боюсь, в ближайшие дни нам больше не выпадет возможности встретиться наедине, а знать тебе необходимо.
Сестра снова посмотрела на часы.
— Догадываешься, почему нашу мать, Альтэссу Нейс тиа Ланкарра, прозвали Непокорной?
Я покачала головой, предположила.
— Из-за Раскола? Южный Храм отказался подчиниться западным завоевателям?
— Нет, — опровергла гипотезу Харатэль. — Прозвище она получила намного раньше, когда вопреки желаниям лиаро вышла замуж не за главу восточного рода Веронара тиа Харэнар, а за простого разведчика Гардена тиа Раскай. Мать любила моего отца. Любила настолько сильно, что пренебрегла долгом, велящим ей беречь древнее пламя, обручилась и зачала ребенка не от такого же, как она, чистокровного, а от обычного дракона. Лиаро открыто высказывали недовольство, но Нейс была Альтэссой, а потому могла позволить себе игнорировать их осуждение.
Харатэль закрыла лицо руками, становясь непривычно слабой. Ошеломляя меня этим изменением.
— Я до сих пор не уверена, — голос сестры дрогнул. — Кагерос приказал убить отца случайно, избавляясь от теней, мешавших его завоевательским планам, или действуя по решению лиаро.
— Кто они такие?
Сестра вернула самообладание.
— Орден, секта, группа… пожалуй, последнее определение самое близкое, хотя и неточное. Несколько десятков чистокровных из разных кланов, стоящих во главе хранителей памяти. Формально они не обладают властью и находятся вне политических игр, но влияние как отдельных членов, так и всей кодлы достаточно велико, чтобы к их советам прислушивались даже Альтэссы.
Харатэль нахмурилась, вздохнула.
— Название «лиаро» появилось около двух тысяч лет назад, когда драконы стали осознавать, что вырождаются, утрачивают волшебство. Хранители не только глашатаи воли Древних, они носители нашей истории и культуры, их главная задача — сберечь магию Крылатых Властителей, в том числе отслеживая брачные союзы между представителями верховных семейств.
Харатэль посмотрела на сцепленные в замок пальцы.
— Это не все… однажды, за несколько лет до твоего рождения, когда отца не оказалось дома, мать с Веронаром спорили, спорили очень эмоционально. Слышно было даже за закрытыми дверьми. Лиаро затеяли невообразимую гнусь, — я поняла, что сестра дословно процитировала, настолько глубоко ей врезались в память те давние слова. — Альтэсса отказалась иметь с ними дело. Но хранители не отступили. Они нуждались в Нейс, а теперь их интересуешь ты, потомок родов Ланкарра и Харэнар.
Последнее слово Харатэль брезгливо выплюнула. Я похолодела: каково матери было носить ребенка от возможного убийцы ее возлюбленного? Каково сестре было видеть мать, предающую отца в объятиях другого мужчины? Каково ей оказалось растить порождение этого кошмарного союза?
— Ты, должно быть, ненавидишь меня.
Харатэль изумленно подняла взгляд, догадалась. Встала, прижала мою голову к груди, ласково потрепала по макушке.
