Яркий свет раздражал. Воздух казался тяжелым и горячим. Ноги ныли, устав от непривычных каблуков. Бретельки впивались в плечи. Корсет давил на ребра. Улыбка сводила скулы. В глазах рябило от сонма сливающихся друг с другом лиц, в голове образовалась каша из имен, пожеланий и обязательств.
Нестерпимо хотелось тишины. Забиться в угол, спрятаться от всех. Скинуть неношеные, а потому жмущие туфли и тяжелое платье. Когти куда-то пропали и спасать меня от толпы страждущих высказать почтение эссе, видимо, не собирались. К тому же я твердо решила сдержать данное Харатэль обещание вести себя как примерная девочка.
Я покосилась на сестру. С окончания торжественной церемонии Повелительница сидела на троне, опершись на подлокотник и прикрыв глаза: то ли о чем-то задумалась, то ли просто дремала. Периодически к ней обращались с вопросом, Харатэль отвечала, а затем вновь погружалась в состояние терпеливой медитации. И как Альтэссе не надоедает ждать?!
В стороне мелькнули знакомые пшеничные косы. Я быстро извинилась перед лысеющим усатым драконом, настойчиво предлагавшим мне трех дочерей на роль фрейлин, протиснулась между двумя чопорными дамами и схватила женщину в коричневой форме за плечо, не позволяя раствориться в толпе.
— Лоретта!
Коготь ласково улыбнулась, прикрыв длинными ресницами кофейные с широкой серой каймой глаза.
— Доброй ночи, эсса. Я рада видеть, как вы повзрослели.
Я стиснула кулаки, набираясь решимости. Ланка, хватит трусить! Ты должна сказать!
— Я… мне очень жаль по поводу вашего брата, Ситкары. Он охранял меня, и…
Теперь женщина смотрела серьезно, без тени улыбки.
— Вы не должны сожалеть. Лорд Сарисеэр исполнял свой долг, и я смею надеяться, он хорошо служил клану, потому что вы здесь, Повелительница, — коготь задумчиво коснулась фамильной родинки под правым глазом. — Два часа назад перед свидетелями я поклялась, если потребуется, умереть ради вашей безопасности и повторю сейчас: моя жизнь, как и жизни воинов Южного Предела, принадлежат вам. Просто помните об этом, эсса.
Я почувствовала, как от короткой отповеди пылают щеки. Лоретта права, напомнив мне, где мое место. Долг воина — защищать Предел, любой ценой исполнять распоряжения Повелителей Небес. Ответственность эссы — беречь доверенные ей жизни и в случае неудачи нести вину за гибель подданных.
— Лоретта…
— Исхард тиа Иньлэрт, эсса Северного Предела, — прервал мои извинения голос герольда.
Толпа стихла, колыхнулась. Расступилась. Принимая восхищенный шепот как должное, ко мне царственно шествовал мой несостоявшийся жених.
Ис выглядел великолепно. Белоснежный с черными эполетами мундир, перетянутый угольным поясом. Два ряда пуговиц из темного агата. Бриллиантовые запонки, тоже цвета полуночи. Начищенные до блеска сапоги. Перчатки. Все черное.
Алебастровый плащ, подбитый норкой. Перстень белого золота на указательном пальце правой руки. Платиновые растрепанные цирюльником в тщательно рассчитанном беспорядке волосы. Глаза, светло-светло-голубые, почти прозрачные.
— Al’iav’el’, al't tel' Ra, e'ssa tel' Ra, — гость, подхватив плащ, преклонил колено перед троном. — Mi souri, mi n'etron'est'e. Bart mi vaiko-ka nase deli. Alichrono.[20]
— Sari omeni, e'ssa tel' Is, — лениво отозвалась потревоженная Харатэль. — Sar’e-yu oil'e nih.[21]
Северный лорд поднялся, посмотрел на меня.
— Laanara tia Lankarra, mi, tel' Is ark'eto, kongratul'e tel' Ra e e'ssa tel' Ra. Mi ark’et’e Dargon-vaikna mar'e Laanara net'iu chrono-nara, sar-sky e harenar ferstoil tel' goldar-it.
— Ben’e, [22] — как требовали того правила этикета, ответила я и, когда снежный эсса приблизился вплотную, едва слышно добавила. — Привет, Ис.
— Очаровательно выглядишь, Солнце, — лорд коснулся губами моих пальцев, задержался чуть дольше положенного. — Поздравляю с совершеннолетием.
— Не думала, что ты придешь.
— Как я могу пропустить самое важное событие в твоей жизни?
Я знала, что поступила правильно, но все равно не могла избавиться от угрызений совести за случившееся во время полета, за разрыв помолвки. Глупейший закон человеческой природы — нам свойственно чувствовать себя виноватыми, когда мы не оправдываем ожиданий дорогих людей, когда причиняем им боль своим выбором. Но разве желание собственного счастья — это эгоизм?
Мы не успели объясниться. Последовавшие галопом события — разлучивший меня и северного лорда побег от западных завоевателей, сумбурная встреча у портала, гибель Алика, моя ссылка в Синскай — не позволили нам даже нормально поговорить.
Я боялась, что безответная любовь, как часто случается, навсегда лишила меня дружбы Исхарда. И сейчас была несказанно рада, что ошиблась.
Лорд небрежным взмахом руки подозвал разносчика с деликатесами. При виде нанизанных на шпажки золотистых шариков из козьего сыра с вареньем из морошки и орехами засосало под ложечкой. Но стоило задуматься о еде, к горлу подкатила нервная тошнота.
— Угощайся, — я с сожалением качнула головой на предложение друга. Исхард же обзавелся тремя шариками. — А я с твоего позволения… В обед я еще находился в Фиолле, на поле боя.
