Харатэль величественно спустилась, протянула мне ладонь, которую я приняла. Пальцы сестры едва заметно сжались, ободряя и говоря, что я все сделала правильно. Повинуясь ее жесту, я поднялась на первую из трех широких ступеней.
— Sitk’e sher, raro sel'er'e yu-rohta. Sitk’e sher, raro ver'e yui na-ra.[8]
Повелительница вернулась на Престол.
Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Я, подчиняясь приказу, обернулась, смотря на переливающееся традиционно темными оттенками красного и желтого драконье озеро, заполнившее всю приемную Альтэссы. Отдельные лица, смутно знакомые и чужие, недоверчивые и заинтересованные, приветливые и хмурые, белели светлыми пятнами в расплескавшейся по залу застывающей лаве.
«Iav'el'-yu sher! — приказала Харатэль. — Sar’e-yu! E'shron chinito ver'e sky e winga'e nih, e'st niha tel'-rohta. Terron-ka tel' e'st sky dargon. Tel' na-ra e'st idmoil e net'iu idmi’a. Tel' pavna e'st loshorta sitok, sitk’e itron-rohta, gran'est vinga, ver’e e’tra, marant kreshand e marant kresask. Iav'el'-yu tel' kreshand, tel' vinga ast, tel' olga sitok!
Stake sar’e-yu! Sher-e'st nar'e holpe e'na sky e e'na rock e'shron-it, — голос Альтэссы зазвучал грозно. — Alichrono e'na ver'e oilrand. Nih ne vaik'e, ne del'e e'na sky, bart nih tin’i'e. Nih e'st-rohta nar'emart oilrand aler,oilrand gran'est».[9]
Она продолжила спокойнее.
«Wingai e'na sky-it hard'era. Veral't pavna e’tra hard'era. Chinito-terron e'na sky-it tel' raask-itron. Olga lian'e e'na.
Mi, Al't, ark’et’e. E'st itron.
Nar'emart'e e e'st itron!»[10]
Зал утонул в грохоте оваций, напоминающих хлопанье крыльев по воздуху. Кому рукоплещут драконы? Альтэссе? Мне?! Подчиняясь приказу Харатэль? Или… на самом деле приветствуя?
Краем глаза я зацепилась за отражение в висящем на стене огромном зеркале. Два пламени — золотое и рыже-красное. Две Повелительницы — Харатэль и… я? Я не узнавала себя в величественной женщине, возвышающейся над толпой. Что ни говори, гениальная у меня сестренка — ей действительно удалось превратить меня в символ, на который отныне надеется клан.
Груз ответственности навалился на плечи, придавил к земле. Почти физическое ощущение тяжести чужих ожиданий, надежд, что отражались в обращенных на меня взглядах! Я не имею права разочаровать драконов передо мной, не могу подвести клан.
— Nar'emart v’iuna aler'e tel', tel' aler'e v’iuna, — продолжила Харатэль, когда шум стал стихать. — Delra tai-ho ferstoil'e-ka yui aler e yui gran'est.[11]
У подножия трона замерли, преклонив колено, четыре дракона: Кристофер, Риккард и когда-то успевшие примкнуть к ним Лоретта с Мериком — две пшеничные макушки, рыжая и смоляная.
— Mi, Laanara tia Lankarra e'ssa, ark’et’e yu, yu simen'e slav'e mi, nar'emart-ka? E'st-rohta mii gard e mii aler, mii vinga e mii kreshand. Yu simen'e aler'e n'eidma-loshorta e mii e'nzel'-loshorta.[12]
— Mi, Kristofer tia E'lkross, e'st-rohta yui al't handir. Simen'e slav'e yu, nar'emart-ka, simen'e aler'e yu, na-ra-mar'e, Laanara e'ssa tel' Ra,[13]— первым отозвался находящийся ближе всех каратель.
— Mi, Rikkard, v’iuna tel’ Is, simen'e slav'e e aler'e yu, na-ra-mar'e, Laanara e'ssa tel' Ra,[14]— глухо повторил за ним меченый, а затем и лунные стражи.
— Tia e'ssa tel' Ra arket'e: lem simene yu?[15]
— Simen’e niha sky, niha aro, niha na-ra,[16] — дружно отозвались драконы.
— 'Est saiko e loaret'e simeon,[17]— завершила я ритуал. Облегченно перевела дух: церемония почти подошла к концу.
Когти встали.
— Marans'el'e. Bart e'st-marant hard'era chrono e mii ark’eto.[18]
Воины коротко поклонились и разошлись по сторонам: Кристофер с Риккардом налево, лунные стражи направо.
Я обернулась к Альтэссе, ожидая позволения присоединиться к гостям. Харатэль кивнула.
— Sar’e-yu! Bart loaret'e… oilrono loaret'e e'shron e yui simeon.[19]
Официальная часть завершилась. Коричневое озеро драконов колыхнулось, завихрилось водоворотами, негромко загомонило.
Сестра перевела взгляд на кого-то за моей спиной, тихо спросила. По моей спине пробежали мурашки от грозовых ноток, прозвеневших в двух простых словах.
— Традиции соблюдены?
Только теперь я заметила фигуру в темном, скрывающем лицо балахоне, стоящую практически у подножия Престола. хранитель памяти промолчал, что Харатэль восприняла как положительный ответ.
— Я полагаю, вам следует скорейшим образом возвестить Пределу о вступлении эссы в законные права.
— Как угодно Повелительнице, — прошелестел хранитель.
Приблизился ко мне. Поднял голову, смотря снизу вверх, — на свет выступили острый, плохо выбритый подбородок и бледные губы. Глаза дракона по-прежнему оставались в тени.
— Леди Ланкарра, мы надеемся, что в ближайшие месяцы вы навестите дом Харэнар. Мое почтение, эсса, Альтэсса.
Дракон черной кляксой просочился к выходу из тронного зала, оставив меня в смятенных чувствах, испортив все удовлетворение от удачно (смею надеяться) проведенной церемонии.
