Причина схода выяснилась довольно быстро. Хозяин дома, похоже, выискал себе подходящую партию и решил ввести ее в круг своих знакомцев. Претендентка оказалась высокой плосковатой дамочкой с темными короткими волосами, немного костистым лицом и приветливой холодностью. Взгляд ее обещал вероятному супругу порядок и покой семейной жизни. Но нам – собутыльникам не сулил ничего хорошего. Мы этот факт в расчет не приняли. Еще не известно, чья возьмет.
Я был рад, что мы с Катей оказались немного в стороне, и только наблюдал за развитием мизансцены. Миша мило улыбался. А права хозяйки уже взяла на себя его подруга. Она звалась Наташа и доброжелательно смотрела на происходящее – так, шалости юности, которыми надо же перебеситься. Мы расслаблялись – нам ни к чему было что-то из себя изображать.
Остальные девочки оказались далеко не столь серьезны и благовоспитанны. Необходимости много пить, чтобы сход превратился в галдящий улей, не возникло. Все заговорили разом, громко, без притирки. Мне нравилось. Михаил периодически предлагал попробовать новые блюда и напоминал, КТО это приготовил. Потом даже ему это надоело. И теперь действие развивалось по неизменному сценарию – от общего к частному.
С одной стороны стола наш свежий компаньон-хирург, желая зафиксировать перед новыми людьми нетривиальность собственных суждений, рассусоливал о постиндустриальном человеке:
– Если мы живем в больших муравейниках, то и наша философия превращается в философию насекомых. Во всяком случае, выражение лиц уже давно начало соответствовать этому образу жизни, хотя каждый отчаянно пытается сохранить собственную индивидуальность. Даже на знаковом уровне…
Пару лет назад, когда после приступа перитонита меня потрошили военные хирурги, в моей подкорке засело подобострастное почитание этой профессии. Люди со скальпелем в руке превратились с тех пор в некое подобие родового идола с острова Пасхи. Человек, способный сохранить жизнь соплеменника, выпотрошив его как куренка, представал существом другой формации. Я чуть было не бросил все, чтобы хотя бы попытаться стать в их когорту. Но оказалось слишком поздно – меня не взяли.
Тем не менее, речи сегодняшнего оратора выглядели слегка поросшими мохом. Если не плесенью. Но компания тем и хороша, что можно не принимать участия в массовке. Сиди себе, пей да закусывай. Или с соседкой почирикай (если подруга позволит). Рядом со мной подчеркнуто подтянутый Николай охмурял одну из Мишиных медичек:
– Я не люблю детективы, – лениво цедил офицер, поскольку разговор, видимо, шел о литературе.
– Ну, почему же! Там бывают такие интриги!
– Которые и топят само содержание. Да и черт с ним! Но порок – он всегда наказан. Почти одобряю. А зло всегда плохо. И, мало того, загнано в угол. «Белые начинают и выигрывают!» Огромный кусок человеческой натуры никуда не годится. Отрезать и выбросить? Ладно, согласен! Но тут приходит старик Конфуций и рассказывает историю: «У одного крестьянина пропал топор. И сразу сосед пострадавшего стал ходить, говорить, глядеть ну исключительно как вор. Потом топор нашелся…» Вот и мы так. Как в той пантомиме: «Летите и пилите». «Читайте и подозревайте!»
– И что же ты этим хочешь доказать?
– Показать. То, что твой старый друг Эркюль Пуаро – социально опасная личность. Где бы он не появился, народ охватывает эпидемия преступлений.
– Так это же литературный герой!
– А, когда ты книгу читаешь, жизнь твоя прекращается? Не люблю я детективы. Наши – тем более. Злые авторитеты. Доблестные опера. Скорбеть я начинаю! И хватит об этом. Лучше о тебе.
– Но послушай… Да не надо… И вообще, ты говоришь, как человек, которому нравится убивать, – неожиданно закончила девушка.
– Я – кадровый военный, – отчеканил Николай, – Ох, извини, что тебе еще положить? – продолжил он, подливая в бокал рейнское вино.
– А потом, – никак не желала униматься партнерша, – чем это все хуже всяких штучек про эротические переживания домашних зверьков…
«Человек, которому нравится убивать – интересная мысль». Тем временем первый голод оказался утоленным. И начались хождения «на покурить». Болтания по квартире. Перемена блюд. На соседний стул мягко приземлился Андрей.
– Как сам?
– Да нормально.
– Очень милая девочка. – Он кивком головы указал на Катю, сцепившуюся с Сашкой в забавной перепалке.
– Да…
– Можно тебе задать один вопрос? Ведь это не та? – последняя фраза моментально выдернула мои мозги из болота сентиментальной расслабленности.
– Как ты…?! А, впрочем, конечно, Катя не из тех, кого можно долго прятать.
– Что случилось? Она все-таки тебя оставила?
– Оставила? Да нет. Теперь уж скорее я.
– Понимаю. – У меня не было никаких сомнений, что Андрей смог бы все понять. Но сначала нужно сделать все это самому.
– Милая девочка. Не расстраивайся, – продолжил мой друг почти шепотом.
* А я и не…
*
Ты знаешь, – перебил он меня, скорее отвечая собственным мыслям, – я здорово остыл в последнее время. Женщин, которые мне не уступают, легко заменить еще лучшими. Нужно только побольше заплатить. И нечего колготиться. А единственная и неповторимая, она…
* А как же любовь?
