* Любовь – это внутренняя готовность. Если она у тебя есть. – Андрей приостановился, предоставляя возможность для вопроса, не услышал его, поэтому продолжил. – Пусть там плетут про комплиментарность на генном уровне. Для ординарного человека важно состояние души. Так-то, брат. Тухлая это тема.
*
Ты не думай, – ни с того, ни с сего полез я в объяснения. – Это не просто возможность отвлечься. Это… Это… – Андрей молчал. «Отвлечься!» – повторил я для себя еще раз для большей убедительности.
* Почему бы и не имажинизм! – взлетел над общим жужжанием звонкий Сашкин голос. Вскочив на подвернувшийся табурет, он начал скандировать:
* «Если вам надоело, друзья, возиться с ритмометрами, с метрономами глупыми, с корсетами всеми, на кокотке оставив туфли с белыми гетрами, вы бесчинствуйте с ней средь зал Академии!»
* «Лошадь как лошадь», – проворчал Мишка, демонстрируя недюжинную литературную эрудицию.
* Да, – продолжил я, попробовав оказаться веселым, – не знаю, как насчет Пегаса, но стойло у нас замечательное получается!
* Ребята, давайте танцевать, – взмолилась Мишина подруга. Пауза напрашивалась сама собой. Хозяин занялся своей аппаратурой. Заиграла медленная музыка. У гостей появилась возможность распределиться по интересам. И возможностям.
* Только посмотри на кого-нибудь, – шутливо подкралась ко мне Катя. – А мне нравятся все твои друзья. Очень. А ты… – тут она замолчала, предоставив возможность самому докончить фразу, а потом провисела на мне весь танец, говоря своим телом гораздо больше.
* Подожди, я сейчас, – исчезла она во время танцпаузы, дав мне возможность укрыться на кухне. Мишка следил за готовкой горячего и одновременно болтал с Андреем, примостившимся на подоконнике. Они зафиксировали мое присутствие:
* Присоединяйся!
* … Не знаю, как кто там меня любил, – продолжал между тем Михаил, – но я всегда оказывался при женщинах с короткими волосами.
* Что это за селекция такая? – встрял я, поскольку явно пропустил начало.
* Да ничего особенного. Просто эти, как правило, из породы: «я сама». Они если и не строят жизнь, то берут от нее все, что нужно. Без кривляния и вздохов при камельке. А моей решимости пока хватало лишь на то, чтобы отказаться или нет, согласиться или нет. С остальным было как-то плоховато.
* Энергетики не хватало?
* Куражу, быть может.
* Лень это все, – опять вставил я.
* Или великая любовь к себе – незабвенному, – парировал Андрей.
* Почему? – Мишка поправил сползшие на нос очки.
* Ну, вдруг ты к кому-нибудь полезешь, а тебя пошлют. Какой удар по самолюбию!
* Куда не сунься, всюду Фрейд. Из подсознания прет. Встречаешь нового человека, и ноги деревенеют. А другой, наоборот, только того и ждет. Темперамент…
* Когда яйца деревенеют – это плохо, – влетел в кухню взъерошенный Сашка.
* Ноги…
* Ну и что? Одно с другим повязано!
* С чего это ты в таком упоении?
* Оставь меня! Я в порядке, – гордо процедил Александр и прикурил сигарету с фильтра. – А тебя Катерина требует. Где ты ее выкопал, археолог? И такую девку от нас скрывал. Позор! Топай давай отсюда. – И мы двинули. Все вместе.
Вслед за блюдами с эскалопами и картошкой под укропом и петрушкой гости снова собрались у стола. Хирург для повышения аппетита завел разговор о йоге, о медитативном мышлении, дающем возможность чистого восприятия.
– Да брось, – отвлекся от моей подруги Сашка, – восприятие ассоциативно. Миллион примеров. Одна изысканная дама, тут недавно, явилось в моем представлении сидящей по большой нужде… Утонченная такая особь. И на унитазе. Нонсенс! Глупость! Бред. Все! Больше, как не старался – не вышло, понимаете, отлепить этот горшок от ее задницы. И ничего не могу с собой поделать. Интеллектуальная особь до половины заполненная дерьмом… Так и есть , если вдуматься… Но это еще цветочки! – Сашка вытащил все внимание на себя. И теперь кайфовал. – Как-то еще в розовой юности с одной милашкой так загулялся, что мой мочевой пузырь (Пардон!) начал подумывать: «Не пора ли лопнуть?!» А ее все домой никак не спровадить. Молодой был – робкий и восторженный – дурак, короче. Потом я ощущал потребность помочиться от одного ее вида. Не вру! – Наталья в качестве хозяйки дома смотрела на оратора с явным неодобрением. Остальные труженицы медицины изображали интерес.
* Вечно ты все мордой в грязь, – попытался реабилитироваться Михаил.
* Эки вы, ребята! Да где же ее нет? Вот если ты сунулся туда харей. Облизнулся. Да прелесть в этом почувствовал. Тут-то он – смысл жизни и сидит. Берешь бабу. От нее телом пахнет. Хорошо!
* И мочой, – не выдержала Наталья.
* А что? И мочой! – продолжал он, по петербургски чеканя букву «ч». – Это же жизнь! А вожделение оно вожделение и есть.
*
Давай, давай – мужиковствуй. Интеллигент ты наш рафинированный, – безразлично протянул Андрей. – Между прочим, стоит выпить. За аппетит.
*
Кончай базар, подставляй стаканы, – отрубил Николай, открывая глаза, – пока мы разглагольствуем, чего нам в этой жизни не хватает, – он бросил взгляд на свою партнершу, – она и кончиться может.
Zum wohl!
– и поднял рюмку, – так, кажется, у мудрых немцев?
