Я всегда знала, что в мире существует магия, пусть она проявляется не всегда, не везде и не для всех. Сейчас было полное ощущение того, что магия пропитала мир вокруг и меня заодно, как вода пропитывает холст, насквозь, делая материал тяжёлым и малоподвижным. Время словно замедлилось, люди вокруг двигались, точно в густом, но бесцветном и прозрачном мёде. И только пронзительные голубые глаза грая Лоуренса, отчаянные, даже злые, неумолимо смотрели на меня.
Сквозь загустевший воздух его слова с трудом дошли до моих ушей.
— Я забираю эту женщину на эту ночь. По праву первой ночи, дарованному всем граям королевства. Попытка воспрепятствовать законным правам грая расценивается как преступление против короны и лично Его Величества.
В наступившей тишине громко икнул альгалл Дарген Свифт. Священник, последовавший было за нами, со свистом втянул в себя воздух.
— Лина, что он такое говорит? Кто это, Лина?! — жалобно пробормотал мой новоиспечённый муж, ухватившись за тонкую колонну. Белый горностай ехидно скалился со стены нам вслед. Люди, ожидавшие застолья, придержали поздравления на языках и недоумённо замерли, словно играли в детскую игру «Раз, два, три — замри!»
— Я Лоуренс де’Браммер, и по праву, дарованному мне как принадлежащему к роду граев, я имею право провести первую брачную ночь с любой альгаллой, родившейся в Фоэрксе, без согласия её мужа, родителей и прочих родственников.
— И без её собственного согласия? — подала голос я. Он звучал стыло, мёртво, глухо. Так могла бы говорить мумия.
Лоуренс отвёл взгляд, на мгновение мне показалось, что вот сейчас он очнётся и станет прежним, тем благородным и даже услужливым мужчиной, каким показался мне в самом начале нашей утренней встречи: тем, что не постыдился опуститься на колени перед простолюдинкой, повредившей ногу. Но тут Драген вновь громко икнул, потом утробно всхлипнул, и лицо Лоуренса стало холодным и непреступным.
Вообразил, небось, что действительно поступает во благо мне — с таким-то мужем. Удивительно, какие только аргументы могут отыскать мужчины, чтобы завуалировать собственную похоть.
Я не смотрела в лица наблюдавших за мной людей, отгородилась от перешёптываний, смешков и приторно-сочувствующих выдохов невидимым пологом, заперла в душе злость и страх, гнев и отупляющую панику. Вряд ли Браммер-младший отдал бы меня стражникам, если бы я принялась кричать, сопротивляться и всячески демонстрировать своё протест.
Отдал бы Даргена. Что дальше? Тюремное заключение, конфискация имущества, которое на закате стало считаться общим.
А потом всё равно бы пришёл ко мне.
Стоило ли вступать в борьбу, заранее обречённую на поражение?
— Лина-а-а, — скулил где-то за спиной Драген, благоразумно не делая, впрочем, и попытки последовать за мной. Остальные молчали. Никто не потребовал от Браммера подтверждения его прав, никто не пытался остановить его, никто не задал ни единого вопроса.
Я не обернулась ни разу.
Лоуренс сам открыл дверцу довольно неприметного крытого экипажа, запряжённого четвёркой лошадей, сделал приглашающий жест рукой и помог подняться, придержав за локоть: ступенька была достаточно высокой. Забрался в экипаж следом за мной, дверцу закрыл слуга, экипаж тронулся мягко, неспешно, убаюкивающе… Я так плохо спала этой ночью, а день, предшествующий свадебной церемонии, длился бесконечно долго, и больше всего мне сейчас хотелось закрыть глаза и уснуть, не думая ни о чём и ни о ком, хотя бы на несколько часов. И всё же близкое присутствие Лоуренса де’Браммера ощущалось мною так же, как ощущалась бы близость костра.
— Ты злишься на меня?
Это были первые слова, которые он сказал мне — если не считать утреннего разговора. Отвечать не хотелось, какого ответа он мог от меня ждать? Я обхватила плечи руками, стискивая их. В одном только свадебном одеянии было холодно.
Грай. Ему по праву рождения досталось всё и сразу. Богатство. Красота. Магия…
Магические способности передавались по наследству, но был нюанс, благодаря которому у магов почти никогда не бывало бастардов, и низшие слои населения по-прежнему оставались далеки от возможностей высших. Светлая обитель была благосклонна к людям неравномерно.
На плечи мне легло что-то пушистое, тёплое. Скидывать тёплый плащ я не стала, вряд ли Браммер оценил бы этот пафосный жест. Напротив, набросила на волосы капюшон.
— Замёрзла? Тебе бы подошёл климат Гурстина, — я прикрыла глаза, выражая свой протест, хотя в экипаже и так царил полумрак. — Знаешь, война ведь там идёт только в южных областях, а жители северных вполне себе благополучны. Хочешь, я куплю тебе там дом?
Предложение было настолько необычным, что я открыла глаза и даже повернулась к своему без малого похитителю.
— Вы предлагаете купить мне дом в Гурстине?! Вы — мне?!
Лоуренс даже отодвинулся.
— Лина…
— Вы мне всю жизнь сломали, — я сжала зубы и расслабила челюсти не без труда. — И всё, что вас волнует, это неподходящий мне климат, серьёзно?! Достойная причина, чтобы выслать меня из страны! Чтобы совесть не мучила?
