— Это дом члена гильдии. — Бен шагнул к двери. — Теперь он свободный человек, но служил моему отцу много лет.
— Он — свободный человек? — повторила Рей, чувствуя толчок в животе. Она пыталась сохранить невозмутимое выражение лица.
— Он выковал доспехи, которые спасли жизнь моему отцу, — объяснил Бен. Подняв свой огромный кулак, барон гулко постучал в дубовую дверь. Дверь открыл крупный мужчина — крупнее, чем барон. Они разговаривали тихими голосами.
Рей не могла не смотреть на кузнеца с негодованием. Старый барон оказал ему неслыханную милость из благодарности или любви. Теперь Бен был бароном. Он мог освободить её, но он не захотел. Он намеревался держать её при себе. Это было гораздо более терпимое и приятное рабство чем то, к которому она привыкла, но тем не менее это было рабство.
Взмахнув пальцами, барон жестом приказал ей следовать за ним в дом кузнеца. Рей беспомощно подчинилась. Она могла бы бежать и попытаться ускользнуть от него на год и день. Она этого не сделала. Она не знала ни души в Йорке. Она знала его. Она знала его всю свою жизнь.
Шаткая лестница была невероятно скрипучей. Рей задавалась вопросом, предупредит ли шум, который они поднимали, каждого жителя дома — кузнеца и его ученика на нижнем этаже, а жену кузнеца на втором о том, что они собираются на третий этаж, чтобы совершать нечестивые вещи.
— Я снимаю комнату за два шиллинга в неделю, — объяснил Бен, закрывая за собой дверь. — И ты тоже.
Ощутив необоснованную злость, Рей вспыхнула. Она полагала, что он должен обращаться с ней, как со шлюхой, — она отдала своё тело, чтобы получить свободу, которая была милее, чем золотые или серебряные монеты — но это шло вразрез с теми глупыми романтичными словами, которые Бен произнёс в доме Ункара перед ревущим огнём.
Бен, казалось, не заметил её сердито задранного подбородка. Подойдя к окну, он распахнул ставни, ненадолго ослепив девушку ярким светом. Стоя у окна, барон начал расстёгивать камзол, ни капли не стесняясь. Он кивнул на низкую, неровную кровать в углу маленькой, тусклой комнаты.
— Ещё рано, но я хочу, чтобы ты лежала в постели.
Рей поднялась во весь рост.
— Вы — не Барон Йорка!
Бен остановился, распахнув камзол до пояса. Мгновение он выглядел донельзя удивлённым, а затем удивление медленно сошло на нет. Мужчина вальяжно подошёл к Рей, снял перчатки и бросил их на пол.
— Я барон, куда бы я ни пошёл, милая.
— Так что же я здесь делаю? — Рей стояла на своём.
— Моя госпожа, — сказал он прямо, касаясь её щеки тыльной стороной пальцев, на его лице была написана невыразимая тоска. Его голос упал на октаву, словно растеряв всю надменность, с которой он велел Рей лечь на кровать. Барон умолял. — Ты не ляжешь со мной в постель, пока я не вернусь в Альдераан?
Рей тяжело сглотнула. По низу живота разливалась тяжесть и странное тепло, несмотря на нервное биение пульса. Она задалась вопросом — была ли его мольба всего лишь иллюзией — была ли она не более свободна отказать ему здесь, чем в Альдераане. — Снимай сапоги и камзол.
Её любовник сделал, как она велела, заодно скинув с себя всю одежду. Голый, он был бледен и широк, как берёза. Мясистый орган между его ног был ещё более пугающим, когда он не был прикрыт слоями ткани — багрово-красный и с прожилками. Даже огромная ладонь Бена казалась карликовой, когда он протянул её, стоя перед Рей без капли стыда или смущения.
Он увидел её широко раскрытые глаза, и начал:
— Диковинная вещица висит на бедре человека, под плащом его хозяина…
Рей очаровательно залилась краской.
— Это грубо.
Барон легкомысленно продолжал, всё еще поглаживая свою «вещицу»:
— Он хочет ткнуться головкой своей висячей штуковины в то знакомое отверстие соответствующей длины, которое он часто заполнял раньше.
Рей прикрыла рот рукой, невольно рассмеявшись.
— Это не чувствуется соответствующей длиной.
— На этот раз вы познакомитесь поближе! — Бен прижал её к кровати, его член ткнулся в её живот сквозь растрёпанные пыльные юбки. В его глазах появился озорной блеск, когда он играл со шнурками её рубашки. — Мне что, предлагается искать твою киску под всеми этими юбками?!
Рей покраснела сильнее, задаваясь вопросом, привыкнет ли она когда-нибудь к этому. Надменно и храбро, как только могла, она выдохнула:
— Отпусти меня!
— Я не умею раздевать женщин, — пробормотал Бен, теребя шнурки. — Я бы предпочел порвать это.
— Не надо, другого у меня нет.
Бен прильнул губами к тонкой шее девушки, касаясь прямо мочки уха. — Теперь ты моя любовница, а не жена другого мужчины. Я куплю тебе другую одежду.
На этот раз Рей поверила его обещанию. Балахон упал на пол, и Бен стащил с неё рубашку, безжалостно скомкав её. Он жадно усмехнулся, увидев бледную кожу живота девушки, всё ещё немытую — на её коже ещё блестело его подсохшее семя.
— Ложись на спину, упрямая девчонка!
