Рей никогда не сидела спокойно, пока солнце светило высоко в небе. Она работала всю свою жизнь. Ей пришлось, чтобы хоть как-то выживать в доме Ункара Платта. Было донельзя странно сидеть в маленькой каморке и не работать. Рей справедливо полагала, что теперь зарабатывает себе на жизнь другим способом — сейчас она заработала дважды, прежде чем барон облачился в свои тёмные одежды, почти по-отечески поцеловал её в лоб и потопал вниз по скрипучим деревянным ступенькам.
Когда выносить скуку уже не было сил, Рей спустилась по узким ступенькам сама, цепляясь за стену. Она выросла в глиняном покосившемся домике, прижатом к земле. Высота же этого дома была пугающей.
Иссохшая старуха перехватила Рей на полпути вниз по лестнице. Когда девушка поравнялась с ней, то увидела, насколько мала и хрупка была эта женщина.
— Вы — жена кузнеца?
— Да, — женщина оглядела Рей с ног до головы. — Вы — любовница молодого барона?
Рей никогда не слышала этого слова, кроме как от Бена. Когда это говорил он, у неё приятно тянуло в животе. Около минуты она не могла выдавить ни слова, её щёки горели от смущения. Почему-то Рей думала, что её позорная тайна так и останется тайной.
Наконец, она выдавила, запинаясь:
— Меня зовут Рей.
— Тогда я буду тебя так называть. Можешь звать меня Маз! — Женщина мотнула головой в сторону. — Спускайся на кухню. Думаю, ты проголодалась.
Нарезав хлеб и сыр в тусклой, дымной кухне, Маз бросила через плечо:
— Я знаю Бена с тех пор, когда он ходил пешком под стол.
Рей задохнулась от негодования. Она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь называл его по имени; её потрясло, что жена этого кузнеца использует его.
— Вы были его няней?
— Нет, — Маз поставила на стол деревянный поднос с хлебом и сыром. — Я слишком стара для этого и слишком стара для того, чтобы заботиться о своей репутации. Вот почему он привёл тебя сюда.
Сгорбившись, Рей оторвала кусок хлеба. Теперь он превратился в пыль у неё во рту. Она не думала ни о репутации кузнеца, ни о репутации его жены. Она жалела только себя. Жизнь с прославленной шлюхой в их доме, несомненно, запятнает их доброе имя.
— Ешь! — Маз указала на сыр.
Рей намеренно не касалась сыра. Она опустила голову. Сыр был намного дороже, чем она привыкла. Она прожила на каше и воде большую часть своей жизни.
— Старый барон тоже никогда не заботился о том, что подумают люди, — через некоторое время пробормотала Маз. — Он женился на дочери бастарда. Богатого бастарда, но бастарда.
Рей болезненно сглотнула. У неё пересохло в горле.
— Он и тебе дал свободу?
— Нет, — Маз сказала это как бы между прочим. — Я купила её.
Рей ошарашено моргнула, откладывая хлеб в сторону. Любопытство и надежда вспыхнули в груди девушки, хотя у неё не было денег, чтобы говорить о таком благоприятном варианте.
— Как?
Маз не ответила на её вопрос.
— Кажется, ты хочешь быть полезной. Ты можешь помочь здесь или внизу в кузнице.
— В кузнице? — Рей сдвинула брови. — Конечно, это…
— Тебе всё равно, не так ли? — Маз прервала Рей недвусмысленным тоном.
Рей резко захлопнула рот. Она предполагала, что нет. В ней больше не было ничего приличного — она была незамужней женщиной, жила одна и спала с бароном.
***
Рей научилась быть полезной. Она бегала по поручениям Маз — заблудившись в лабиринте грязных улиц Йорка — нагруженная рулонами ткани, яйцами, рыбой и мукой. Она подметала лавку и разогревала кузницу для молчаливого, странного человека, который был добр к ней, но редко говорил. У него был ученик, темнокожий, добрый мальчик, который, казалось, не знал, почему она живёт на чердаке дома.
Каждую ночь, перед тем, как лечь спать (будь то с бароном или одна) Рей брала кусок кремня и выцарапывала маленькую отметину на деревянном столбе, поддерживающем гипсовую стену в комнате на чердаке. Девушка использовала метки для того, чтобы подсчитать дни. Она не доверяла себе следить за ними на пальцах или в голове, будучи необразованной. Когда число знаков достигнет трехсот шестидесяти пяти и одного, она получит свободу.
Барон появлялся периодически — потный, растрёпанный от верховой езды и похотливый из-за отсутствия возможности увидеться с Рей — и напоминал ей, что она нужна не только для подметания, хлопот по дому и приготовления еды. Он пришёл с подарками — новым платьем, красивой расчёской для волос, сладостями — и занимался с ней любовью два или три раза, как будто был полон решимости зачать ей ребёнка. После этого Рей осторожно ковыляла вокруг кузницы, морщась каждый раз, когда делала слишком длинный шаг.
***
Когда отметки на стене достигли двадцати шести, появился Бен. Он обнаружил Рей в мастерской, она пыталась разжечь огонь в кузнице.
— Что ты делаешь? — спросил он, опираясь на деревянную дверную раму и скрестив руки на груди.
— Обучаюсь ремеслу, — объяснила Рей, вытирая пот с губ. Её смущало грязное лицо и обгоревший фартук. На ней не было надето новое платье, которое Бен ей купил. Барон вперился оценивающим взглядом в её тело.
Он будто насмехался над её идеей обучиться профессии. В конце концов, именно Бен заплатил за то, чтобы её содержали и кормили.
