— Если я не ошибаюсь, то право Голоса даруется чуть-чуть по-другому… — пытаясь обойтись малой кровью, спросил я. — Ты уверен, что в Круг должны выйти все девять моих воинов?
Увы, шири не оценил моего великодушия, и мне пришлось отправить в Круг Пайка…
…Противника ему выбирали по габаритам — ерзид, спрыгнувший с коня и шагнувший в Круг Выбора, был выше своих сородичей головы на полторы и раза в два шире. В теплом тулупе, надетом поверх кольчуги и всего того, что было под ней, он напоминал медведя, вставшего на задние лапы. Только вот двигался он заметно медленнее хозяина леса. И постоянно шмыгал красным и здорово распухшим носом.
Когда воин сбросил тулуп на снег и сделал первые разминочные движения, Пайк недовольно поморщился и обратился к шири:
— Твой воин болен и еле стоит на ногах. Может, выставишь вместо него кого-нибудь еще?
— Легкий насморк ему не помешает… — буркнул шири, затем вскинул наг головой саблю и торжественно объявил: — Да свершится воля Субэдэ-бали! Ойра!
— Ойра-а-а!!! — слитно рыкнули ерзиды, а уже через миг Пайку пришлось смещаться в сторону, уходя от мощного, но не особенно быстрого удара в горло. Ждать, пока здоровяк продолжит атакующую связку, шевалье не захотел — рубанул ребром левой ладони по предплечью атакующей руки, выбил из нее оружие и, заблокировав попытку ударить кулачным щитом, легонечко коснулся острием меча яремной вены противника.
Ерзид запоздало отшатнулся, затем покраснел и закашлялся. Да так, что чуть было не выхаркал на снег половину легких.
— Бастар действительно болен! — побагровев от злости, зашипел тот самый степняк, который изображал тень шири. — Поэтому я…
Позволять кому бы то ни было вмешиваться в ход поединков я не собирался, поэтому изумленно выгнул бровь и уставился на него:
— Ты? А кто ты, собственно, такой?
Ерзид поперхнулся.
— Голос шири? Эрдэгэ Алван-берза?
— Хагрен, захлопни пасть!!! — рявкнул седовласый, наверняка успевший оценить ту легкость, с которой двигался Пайк.
Ерзид чуть не лопнул от бешенства, но ослушаться прямого приказа не посмел.
— Субэдэ-бали сказал свое слово, лайши! — выдержав небольшую паузу, торжественно объявил шири. Затем посмотрел мне в глаза и величественно добавил: — Этот воин достоин быть ерзидом и следовать за конем Алван-берза!
Я согласно кивнул:
— Да, достоин. Однако следовать он будет за моим конем, ибо становиться ерзидом в его планы не входит…
— Э-э-э…
— Он вышел в Круг не для того, чтобы сделать Выбор, а чтобы доказать, что достоин называться багатуром… — напомнил я.
— Ты прав… — покладисто согласился седовласый. — Он доказал. Кто будет следующим?
— Ди-ик? — не оглядываясь, позвал я. И не без удовольствия окинул взглядом скользнувшую вперед ладную фигуру Колченогого.
Работать против человека, виртуозно владеющего топором, противнику Дика явно не приходилось. Поэтому первые минуты полторы он пытался оценить его возможности и в основном изображал атаки. Колченогий не препятствовал — лениво отмахивался щитом от ударов, которые могли его достать, напрочь игнорировал те, которые были не опасны и не позволял развернуть себя лицом к солнцу. Само собой, оценить скорость его движений степняк так и не смог, поэтому, услышав смешки моих воинов, решил рискнуть и попытался достать выставленную вперед ногу.
Сабля, отразив клинком солнечный луч, располосовала морозный воздух и упала на снег вместе с кистью, которая ее держала. Ерзиды ахнули, а Колченогий, вдруг оказавшись сбоку от потерявшего равновесие противника, великолепным Крылом Стрижа вбил кромку своего щита в ничем не защищенное горло…
— Субэдэ-бали сказал свое слово, лайши! — намного холоднее, чем в первый раз, сообщил шири. — Этот воин достоин называться багатуром…
— Достойны и все остальные… — в унисон ему сказал я. — Первый, Пайк, был лучшим из этих девяти. Этот — худший…
Седовласый недоверчиво хмыкнул. Потом сообразил, что я даю ему еще одну возможность сохранить жизни своих воинов, и нервно подергал себя за ус. Видимо, пытаясь придумать способ, который позволит ему отступить от обычаев.
Не придумал. Пришлось подсказывать:
— Мне кажется, продолжать поединки Выбора бессмысленно: если бы мы, победив, вступили в твой род, то Уреши бы усиливались с каждым новым боем. А так… так ты просто потеряешь несколько бойцов… Кроме того, я — Утерс. И мое слово тверже стали…
В глазах седовласого появилось что-то вроде уважения:
— Ты мудр и великодушен. Но…
— Для того, чтобы требовать право Голоса, быть багатуром совсем не обязательно… — поняв, к чему он клонит, усмехнулся я. — Однако если у тебя есть желание посмотреть на то, что я представляю из себя, как воин, я, так и быть, выйду и в Круг Выбора…
— Решение, достойное мужчины! — без тени улыбки сказал шири и щелкнул пальцами.
Один из его телохранителей тут же слетел с коня, сбросил с себя тулуп и, выхватив из ножен сразу две сабли, нехорошо оскалился.
— Разогреваться будешь? — взглядом показав на его покрасневшие от мороза пальцы, поинтересовался я.
