Спад 1909 г. объясняется общим явлением для епархии, когда министерские чиновники пытались перевести церковные школы под свою опеку. Новые школы открывались практически ежегодно, состояние которых у корейцев было даже лучше, чем в русских поселениях. Это вполне понятно, так как родители хотели, чтобы их дети могли свободно ощущать себя гражданами России, говорить по-русски, знать обычаи своей новой родины. Можно, к примеру, привести высказывание благочинного миссионерских церквей свящ. Григория Ваулина, написанное в 1916 г.: «Почти нет ни одной деревни, где бы не было школы – даже в небольших выселках…. и со стороны учащихся никогда не бывает жалоб на корейцев в недостатке дров, освещения и проч., что очень часто наблюдается в русских селениях». Получая определенную материальную помощь от миссионерского комитета, корейцы сами строили добротные школьные здания, несли расходы по содержанию учебных помещений, наем сторожей и платили учителям не менее 50 % от величины жалованья. В станах существовало 5 двухклассных школ. Исследование источников указывает, что одной из показательных явилась Владивостокская Покровская школа, открывшаяся для детей из так называемой «корейской слободы». Очень важным здесь оказался принцип совместного обучения корейцев и русских.
Одной из серьезных проблем для корейских школ Приморья стало значительно меньшее количество занимавшихся в них девочек, чем мальчиков, что было вызвано известным отношением к женщине на востоке. Так, доступные статистические данные говорят о том, что 1904 г. мальчиков было 911, а девочек всего 124 человека, в 1907 г. – 771 мальчик и 41 девочка; в 1910 г. – 788 мальчиков и 68 девочек, т. е. в общем составе учащихся удельный вес женской половины занимал всего 7 – 11 %. Иными словами, опыт показывает, что не следует пытаться резко ломать определенные сложившиеся привычки, и лишь время вместе с постепенной христианизацией общества мигрантов преобразит их бытие.
Для роли воспитателей детей также необходимы учителя из самих же переселенцев. Например, в Приморье миссионерский комитет стал включать в преподавательский состав подготовленных учителей-корейцев. С 1907 г. такие педагоги были почти везде, они хорошо знали жизнь своего народа и прилагали большие силы для привлечения к обучению девочек. Наиболее лучшие результаты подлинного воспитания приносили те учебные заведения, в которых имелись школьные общежития, где дети жили и воспитывались в течение всего года. Это позволяло развиваться и закрепляться у подростков началам христианского образа жизни.
Одним словом, при всей обоснованности критичного отношения к действиям Владивостокской корейской миссии невозможно отрицать того, что спустя примерно 40 лет от начала ее развития, проповедь Православия среди иммигрантов начала приносить положительные результаты. Рубежом качественного перелома стал период 1907–1910 гг., когда корейцы начали постепенно приобщаться к общеепархиальной и церковноприходской жизни, выходя из замкнутого общества своих станов.
Таким образом, анализ становления в середине XIX – начале XX вв. Владивостокской корейской миссии позволяет выделить три этапа, в течение которых происходило ее последовательное оформление в особую структуру: 1) с 1865 г. (строительство первой часовни в корейских поселениях), 2) с 1899 г. (образование Владивостокского епархиального миссионерского комитета), 3) с 1912 г. (назначение во главе миссии викарного архиерея Владивостокской епархии). Ее устройство и деятельность могут быть поставлены в один ряд с другими известными православными миссиями, внесшими заметный вклад в область просветительско-миссионерского служения в восточных регионах. Организация работы проводилась как по территориальному принципу (миссионерские станы), так по «походному» (развитие миссии на обычных приходах). Основными просветительскими средствами были как обрядовые (совершение богослужений, проповедь), так и вне богослужебные (создание кружков ревнителей православия, организация собеседований в храмах, проведение торжественных крестных ходов, создание миссионерских дружин, оказание первичной медицинской помощи, развитие школьного просвещения, денежная поддержка бедных семей). В то же время недостаточное внимание уделялось развитию метода «рецепции» корейской культуры, что на фоне определенных политических интересов государства в регионе создавало впечатление «русификации», хотя миссия не ставила таких целей перед собой. Исключительной чертой Владивостокской миссии стало успешное развитие переводческой деятельности и практическая реализация православного принципа евангельского служения на понятном языке, что в последние годы Синодальной эпохи позволило значительно улучшить миссионерское дело. С точки зрения перспектив практика показала, что: а) кадры для духовенства из числа иммигрантов необходимо начинать готовить сразу же, б) миссионерские станы важно включать в общеепархиальную жизнь, предотвращая формирование «мигрантского гетто».