Надо понять принципиальную новизну этой христианской перспективы. Церковь подошла к тому этапу своих отношений с обществом, когда старый механизм взаимосвязи церкви и социума, основанный на традиционной структуре общества и формальном единстве церкви и государства, уже не работает. Общество стало радикально другим, религиозное в нем ушло глубоко внутрь, став «личным делом» каждого человека. Религию, как объединяющую форму общественного сознания, сменила идеология, как практическое социальное мировоззрение, обеспечивающее функционирование общества в качестве единого целого. Идеология как общепринятая система высших ценностей и есть сегодня секулярная форма религиозного самосознания общества. Надо принять эту данность как объективную ступень общественно-исторического развития, и направить преображающую энергию христианства в эту социально-идеологическую сферу. Православие в чисто церковном качестве не может стать «идеологией» для современного общества, лишь новое переформатирование христианских смыслов в пространстве современной общественной проблематики способно актуализировать православие в качестве действующего идеологического начала, и тем самым реализовать для общества его преображающий социальный потенциал.
Исторически в православии вопрос о практическом христианском устроении социального мира никогда не ставился. В западной церкви, в католичестве, широкая деятельность в этой области, наоборот, была начата много веков назад. Имеются в виду исторические эпохи Возрождения, Реформации и Просвещения, когда христианское слово, христианская мысль, освобождаясь от оков средневековых теократий, хлынули мощным потоком в область мирского и светского (в культуру, науку, философию, экономику и политику), преображая и перестраивая патриархальную действительность в новом христианском ключе. Музыка, изобразительное искусство, философия, политика – все было наполнено новым христианским вдохновением и смыслом. Это было христианским преображением патриархально-феодального мира. По существу «секулярное преображение» коснулось и самой католической церкви, в форме протестантизма получившей как бы свою мирскую «секулярную проекцию», ставшей в итоге одним из важнейших факторов формирования буржуазно-капиталистических социальных отношений.
Основным генерирующим началом этих процессов явилась духовная специфика протестантизма как новой формы религиозного самосознания «мирского человека». Тезисы Лютера именно зафиксировали и узаконили для вышедшего из средневековья христианского общества принципиальный переход религиозного из церковного в мирское, вернув христианскому человеку автономную самодостаточность, как возможность брать на себя религиозную ответственность за всякое действие в этом мире. И надо признать, это стало огромным толчком в цивилизационном развитии Европы. Именно так на фундаменте античной культуры, через средневековую школу католичества появилась на арене истории свободная христианская личность, открытая к творческому постижению и преображению мира.
У нас принято осуждать весь комплекс последствий, связанных с процессами секуляризации для западного христианства, но надо понимать, что именно так сформировалась западная цивилизация как таковая. Это был путь Европы и Запада, основанный на цивилизационно-культурной платформе католичества, и он уже полностью исчерпал свой исторический ресурс. Западная модель христианского общества построена, все социальные резервы христианского гуманизма, либерализма, демократии и культуры исчерпаны в системе глобального капитализма и дальнейшему совершенствованию не подлежат. Сегодня во многих своих проявлениях эти когда-то прогрессивные достижения христианской цивилизации, утратив исходный духовный смысл, дошли до своей противоположности и самоотрицания (однополые браки, ювенальная юстиция, мультикультурализм и т. д.), что позволяет говорить о «постхристианской Европе» как свершившемся факте.
Восточное православие и Россия в этом отношении находятся в совершенно иной цивилизационно-исторической ситуации: процессов религиозной Реформации, как направленного перехода христианского духа в «область мирского», русское православие исторически не испытывало. Хорошо это или плохо? С одной стороны, это замедлило собственное культурно-историческое развитие России, что проявилось в хронической (на протяжении нескольких веков) культурной зависимости от Запада. Но, с другой стороны, сохранило нерастраченным преображающий дух христианства заключенный в лоне русского православия. Это огромный цивилизационный потенциал. Именно поэтому у России как цивилизации сохраняется исторический шанс вступить в эпоху качественного социокультурного преображения жизни на основе социальной актуализации православия.