Но есть и другие, свободные от денежного ярма. Их грубо можно разделить на две группы: 1) люди, одержимые идеей, творчеством, наукой, изобретательством и 2) коллективисты, готовые трудиться не на себя, а на общество. Что касается первой группы, то вряд ли можно утверждать, что при капитализме им проще. Наоборот, такие люди, при их поддержке государством, могут выдавать гораздо более качественную продукцию, чем при капитализме. И действительно, вспомним замечательный советский кинематограф, великолепный театр, гениальные творения наших советских композиторов, науку очень высокого качества и пр. А уж люди второй группы – без пяти минут христиане. Дело в том, что по мнению Златоуста «что принадлежит Владыке, то принадлежит вообще всем» [XI:704], и, следовательно, служение «всем» одновременно является и уподоблением Богу. Таким людям остается только поверить в Бога, и они станут истинными христианами. При капитализме же коллективисты в загоне, им в условиях индивидуализма очень трудно проявить свои лучшие качества.
Таким образом, даже с точки зрения схемы Климента социализм оказывается ближе к христианству, чем капитализм. И все же собственность для падшего человека очень притягательна, настолько, что многих переделать просто невозможно. Поэтому, если даже Россия сумеет перейти к православному социализму, то частнособственнический сектор придется оставить, предоставив желающим там существовать. Но необходимо прочно оградить его от мира социализма, дабы исключить его разлагающее влияние.
После сделанных замечаний теперь можно перейти к краткому историческому рассмотрению вопроса. Скажем сразу: официальное богословие зародилось еще в Византии где-то в V веке. Но до этого имущественное богословие было другим.
В первые века христианства (I–III вв.) идеалом христиан была первоапостольская Иерусалимская община, и все другие общины старались ей подражать. Однако где-то в III веке в общинах стали появляться богатые христиане, которые стали требовать выявления своей роди в поддержании общинной жизни. Поэтому неудивительно, что появилась концепция Климента Александрийского, которая уже поставила вопрос о богатых иначе: спасение зависит не от величины богатства, а от того, насколько ты свободен от власти богатства. Хотя его мнения еще вполне корректны, но его последователи постепенно превращали их в официальную доктрину. Так что Климента можно считать отцом «официальной» доктрины.
В IV веке статус Церкви резко изменился: из гонимой она стала государственной. Масса римских граждан, исповедующих римское право с его понятиями о собственности, ринулось в Церковь. Как следствие, этот собственнический менталитет неофитов пришел в противоречие с общинным менталитетом старых христиан. И поэтому у многих святых отцов, которые выступили с активной проповедью в этот период: Амвросия Медиоланского, Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста появляются нотки обличения своих прихожан и попытки разрушить их собственнические инстинкты. Особенная роль в этом принадлежит св. Иоанну Златоусту. Великий святитель очень часто обращается к теме богатства и собственности – чаще, чем остальные святые отцы вместе взятые. И в совокупности его высказываний нам предстает глубоко продуманная, взвешенная и разветвленная концепция имущественной этике, где находят свое место и коммунизм Иерусалимской общины, и соображения Климента.
Проповедь Златоуста становится столь известной, что к нему в Константинополь начинают стекаться многочисленные ученики и единомышленники, вскоре составившие целое святоотеческое направление в нравственном богословии, и в частности – в имущественной этике. Однако растущая популярность Златоуста начинает многим не нравиться. Против него образовался заговор из светских и церковных высокопоставленных персон, которые по надуманному поводу сумели предать его церковному суду. В конце концов Златоуст был извержен из сана и отправлен в ссылку, где и умер. Были также преданы суду, репрессированы и даже убиты многие сторонники Златоуста. Хотя остались некоторые его известные ученики: Исидор Пелусиот, Иоанн Кассиан Римлянин, Феодорит Кирский, но их популярность была несравнима со Златоустовой.