Православный социализм полностью

Но, может быть, самое страшное, что частная собственность провоцирует, развивает и утверждает в общественном пространстве эгоизм – отца всех без исключения пороков. Говоря о собственности Златоуст с неутешным горем восклицает: «это холодное слово – мое и твое!». Нет, не на этом гнилом фундаменте должна быть основана жизнь христиан. И Златоуст вновь и вновь с восторгом говорит о первоапостольской Иерусалимской общине, где радикально был изгнан частный, эгоистичный интерес и евхаристия, как соединение со Христом, сочеталась с чистой повседневной общинной жизнью в условиях общей собственности. «Это было ангельское общество, – пишет Златоуст, – потому что они ничего не называли своим… Видел ли ты успех благочестия? Они отказывались от имущества и радовались, и велика была радость, потому что приобретенные блага были больше. Никто не поносил, никто не завидовал, никто не враждовал, не было гордости, не было презрения, все как дети принимали наставления, все были настроены как новорожденные… Не было холодного слова: мое и твое; потому радость была на трапезе. Никто не думал, что ест свое; никто (не думал), что ест чужое, хотя это и кажется загадкою. Не считали чужим того, что принадлежало братьям, – так как то было Господне; не считали и своим, но – принадлежащим братьям» [IX:73]. Сейчас такое цитировать как-то неудобно, потому что ничего подобного в нашей Церкви нет.

В социализме не заложено о отрицание религии. Часто можно от верующих услышать, что социализм, коммунизм – атеистические учения. Мол, смотрите, например, с какой злобой большевики относились к Церкви. Это совершенно искаженный взгляд на проблему – судить о социализме только по одной реализации. В действительности коммунизм в его новозаветном виде возник сразу после принятия Духа Святого в Иерусалимской общине. И далее в истории религиозный коммунизм появлялся и у гуситов, и у Мюнцера, и полтораста лет существовал в государстве иезуитов в Парагвае. И только в связи с Просвещением в учении коммунизма (и социализма) стали появляться атеистические нотки. Естественно, что церковным людям атеизм очень не нравился, и они стали резко отбрасывать любые коммунистические учения, в том числе и те, которые залетали в Россию. При этом критика коммунизма и социализма сочеталась с апологией частной собственности и предпринимательства. Возникло жесткое противостояние, выходом из которого мог быть только православный социализм. Но обе стороны его не захотели, и история пошла другим путем: сначала, после победы большевиков, – гонения на веру, а затем, после перестройки, – пляска над поверженным противником и апология омерзительного капитализма.

Однако еще в 1905–1907 гг. наш замечательный богослов о. Сергий Булгаков выдвинул теорию, что подлинным может быть только религиозный социализм. В историческом плане он рассматривал три варианта социализма: атеистический социализм, вытекающий из марксизма и реализованный большевиками, гуманистический социализм, который фактически у нас был реализован в Брежневские времена, и христианский социализм как реализацию христианской общественной нравственности через преобразование общества в социалистическом духе [3]. Позже Булгаков отошел от активной апологии христианского социализма, но всегда положительно относился к самой идее социализма. Таким образом, по свидетельству Булгакова, социализм совместим с различным отношением к вере, никакой органической, неизбежной связи социализма с атеизмом нет. Это злобный миф, придуманный антисоветчиками.

«Сталинские» репрессии и новомученики. Но спросят: как же все-таки с «большим террором» и массовыми репрессиями? Неужели их не было? Ответим: репрессии были. Причем, среди верующих тоже. Но при этом надо обязательно иметь в голове следующее.