— А с каких же это бодунов вы решили, что я вам своих яблочков дам? Думаете, они у меня на деревьях растут?
— А разве нет? — удивился Иван.
— Это я просто выразился образно, для словесной красивости, — не моргнув глазом ответил волхв. — На деревьях, конечно, на чем же еще? Только яблоки молодильные — товарец редкий, ценный… С каких это бодунов я вдруг вам, шантрапе жадной, буду их отдавать?! Да и зачем они вам понадобились? Оборотни и так три людских срока живут, а тебе, кудрявый, вовсе молодеть покудова некуда — или по титьке мамкиной соскучился?
— Да то не нам — князю владимирскому!
— Ах вот оно что… — погладил усы волхв. — Значит, сдавать начал Всеволод? Что ж, это верно, ему уж за полста перевалило… Стареет, стареет князь… А вы, значит, ради его нужд стараетесь?.. Ну что ж, похвально, похвально…
Всегнев хитро прищурился, поковырял в зубах и резко закончил:
— …а взамен чего он вам пообещал? Не ври токма, хитник!
— Дочку свою… — вздохнул Иван.
— А, так вот чего ты так мельтешишь, кудрявый… — понимающе хмыкнул старик. — Ну-ну, княжеским зятьком стать — кусочек лакомый… А какую именно дочку? Определенную или на выбор? Если на выбор, так мой тебе совет — бери Еленку, она из всех всеволодовых дочек наипершая раскрасавица!
Иван густо покраснел и потупился. Всегнев насмешливо приподнял бровь и пихнул княжича локтем.
— Что, кудрявый, попал я в мишень-то? На Еленку глаз положил? Ма-ла-дец! Был бы я помоложе чуток… и-и-и!.. Я ведь, коли тебе невдомек, сам княжеского роду, да-а-а!.. Побочная веточка, правда, да еще и приемыш, в отрочестве вообще подпаском простым ходил — а все ж имечко княжье, да-а-а!..
— Дедусь, так у тебя что — нету яблок молодильных? — неожиданно спросил Иван.
— Чего это нету? — удивился Всегнев. — Есть! Просто я вам не дам.
— А если есть — чего ж ты такой старый?
Яромир с интересом приподнял брови. Ему такая мысль в голову не приходила.
Волхв угрюмо засопел, уставившись в стол, пропыхтел что-то невнятное, а потом ударил кулаком:
— Ладно, кудрявый! Покажу я вам свою яблоньку, раз уж вы так!
Всегнев Радонежич вытер ложку о рукав, положил ее на большое блюдо углублением вниз и вальяжно поднялся из-за стола. Иван и Яромир поднялись следом: оборотень — спокойно, княжич — с горящими глазами, на ходу дожевывая огурец. На верхней губе у него образовались длинные сметанные усы.
Старый волхв поманил гостей за собой. Поднявшись по лестнице, он открыл узенькую дверцу, украшенную искусно вырезанным солнцем, и с явным благоговением переступил порог. За ним обнаружилась просторная верхница… без потолка и крыши. Прямо над головой мерцали и переливались звезды, а пол покрывал толстый слой жирного чернозема. В самом центре стоял колодезный сруб, наглухо запечатанный каменной плитой, а на ней — серебряный кувшинец о двенадцати рылец.
И здесь, рядом с колодезью, тянулась к звездному небу чудесная яблоня — листья белые, словно посеребренные, ствол ясным светом светится, ветви точно живые колышутся, на черешках яблоки… вернее, яблоко. Только один-единственный плод выглядел спелым — остальные зеленые совсем, невеликие.
— Что, дивно? — гордо обвел свое хозяйство старый волхв, удовлетворенно глядя на вытянувшиеся рожи Ивана с Яромиром. — Дивуйтесь, дивуйтесь, охламоны! Больше нигде такого не увидите! Под этой верхницей у меня сплошь земельная толща, а в ней корни яблоневые! Колодец аж до самой Нави спускается, водица из него яблоню питает!
— И вода, вестимо, тоже не простая? — с ходу сообразил Яромир.
— Еще спрашиваешь, бритоус! Живая это вода! Жи-ва-я! Любую рану срастит! Думаешь, откуда у меня такая яблоня взялась?
— И откуда ж?
— А вот я вам расскажу! — с удовольствием уселся на маленькую лавочку старый волхв. Всегнев Радонежич очень любил слушать самого себя — буквально упивался собственной мудростью. — Значит, было это лет тридцать назад — странствовал я тогда по тутошним землям, зарабатывал на жизнь всяким ремеслом волховским. По облакам гадал, погоду предсказывал, сны толковал, порчу снимал… Порой и посерьезней что бывало — дожди вызывал, неугомонных покойников в гроб загонял, амулеты-обереги отковывал, если кто заказывал… Умелому волхву работа всегда найдется. Но особенно часто я с рогулькой ходил, да наговоренные сковороды ставил — вещи потерянные разыскивал, руду подземную, воду для колодезей… Вот с этим мне один раз и пофартило — попался моей сковороде родник, да такой родник, что почище всякого клада будет! Хоть сорок сундуков злата за него отдай — не жалко! Живая вода на поверхность пробилась — аккурат в этом самом месте, где теперь терем мой. Такое раз в сто лет случается — чтоб эдакий источник попался! Коли б не заблудился я тогда в лесу, коли б не понадобилось мне водицы поискать, напиться… да, пофартило… Ну я сразу, не будь дурак, местечко-то для себя приметил…
Всегнев Радонежич довольно ухмыльнулся, погладил позеленевшие камни колодези и стал рассказывать дальше:
