Кащей резко развернулся. И точно — сзади прямо из камня выступила девица. Красоты несказанной, глаза зеленые, изумрудные, коса смоляная словно к спине прилипла, а платье — из шелкового малахита. Каменное сукно, а на погляд — будто тончайшая ткань персидская. По плечам да спине ящерки мелкие мельтешат, лапками щекочут, вокруг шеи змеи живые ожерельем чешуйчатым извиваются. И смотрит девица недобро — брови скрещены, глаза горят, будто огонь в печи.
— Ну что ж, вот и показалась, смотри! — холодно сказала Хозяйка. — Рад ли?
— Где Горный Старец Озем, отец твой? — спросил Кащей.
— В спячку залег, не велел беспокоить. До весны не проснется. А может и дольше.
— Что ж, придется ему проснуться пораньше, — пожал плечами Кащей. — У меня к нему дело.
— О всем говори мне! — приказала Хозяйка. — Покуда батюшка почивает — всему здесь моя власть!
— Ты молода, Малахитница, тебе нет и единого века, — покачал головой Кащей. — Я предпочитаю иметь дело с кем-нибудь постарше.
— Молода?! — грозно нахмурилась дочерь Горного Хозяина.
— Молода, взбалмошна и своенравна. Ты до сих пор не избавилась от любви к дешевым показухам и глупым шуткам. Я знаю, отчего ты так упорно не желаешь пускать меня — я женат, а ты не выносишь женатых мужчин.
— Что-о-о?!
— Именно так. Ты до сих пор не избавилась от нездоровой страсти к человекам мужеского полу. Ревность и жадность точат тебя — будь твоя воля, ты прибрала бы к рукам всех мужчин мира.
— От кого я это слышу?! — приподняла брови Хозяйка Медной Горы. — Неужели это и в самом деле говорит царь Кащей, муж пятидесяти жен?! А?! Что насчет ТЕБЯ, мертвяк?!
Кащей ничего не ответил. Лишь продолжал неподвижно смотреть взглядом ледяной глыбы. Встречь ему ударил другой взгляд — каменных глаз Горной Хозяйки.
— Убирайся прочь, проклятый мертвяк, — наконец процедила она. — Не испытывай втуне мое терпение — беда будет.
— Я не мертв, Малахитница, и тебе это хорошо известно. Хотя и живым меня тоже не назовешь. Я пришел не к тебе, я пришел к твоему отцу. И я увижусь с ним, чего бы мне это ни стоило.
— Вот как ты заговорил… — тихонько молвила Хозяйка. — Ну что ж, будь по-твоему. До этого места нет его! — повела рукой она.
Прямо из пола взметнулись зеленоватые вихри-струйки. В единое мгновение они окутали Кащеевы ноги, твердея и каменея, обволакивая малахитом босые ступни, сплошь покрытые сизыми струпьями, поползли выше, захватывая ноговицы с гачей, и остановились только в поясе.
Кащей равнодушно опустил взгляд, рассматривая окаменевшую свою половину, и вновь воротил глаза к лицу Хозяйки Медной Горы.
— Забавно, — чуть раздвинул губы он. — Неужели ты и в самом деле рассчитываешь оборотить в камень истинно бессмертного? Хек. Хек. Хек.
Кащей шевельнулся. Едва сдвинулся с места, на один лишь шаг — но глыба малахита, захватившая его в полон, осыпалась тучей пыли. Пустая гранитная порода, в которую оборотились было ноги, на глазах становилась прежней плотью — ни живой, ни мертвой.
Хозяйка Медной Горы невольно отшатнулась, в изумрудных глазах промелькнула тень страха. Совсем легкая, почти незаметная, но все же чувствовалось — юная владычица Каменного Пояса перепугана не на шутку.
Однако виду не подала, лишь назад отступила. Кащей шагнул следом. Хозяйка отступила еще чуточку. Кащей снова шагнул следом. Еще и еще… и вот уже Хозяйка прижалась спиной к стене. Некуда больше отступать. Улыбнулась горная царевна хитро, плечами передернула, да и нырнула в камень, будто в воду.
Только край платья мелькнул.
— …теперь что скажешь?.. — вновь разнеслось между сводами.
— Скажу, что разнесу всю гору, но до твоего отца доберусь, — холодно ответил Кащей.
— …не надрывай втуне глотку, мертвяк!.. — хохотнула Хозяйка. — …отведай-ка лучше моего угощения!..
В следующий миг пол под ногами задрожал. Грохнуло что-то вдали, затряслось, рвануло воздухом сразу со всех сторон, пыль взметнулась столбами…
А потом Кащею на голову обрушился сразу весь каменный свод. Тяжеленные глыбы посыпались на костлявого старика, в одно мгновение превратив его в бесформенное кровавое месиво. Самая большая плита упала так ладно, так аккуратно — будто крышку на гроб положили.
— …ведь я тебя упреждала, мертвяк… — еле слышно прошелестело под сводами.
Горный обвал — дело гиблое, живых после него не остается. Прогрохотало, прошумело, и все — одни лишь развалины и могильное безмолвие…
Однако обвал, похоронивший под собой бессмертного царя, пребывал в тишине и спокойствии не слишком долго. Прошло несколько минут, и огромная плита-крышка начала медленно отодвигаться. Из трещины показались костлявые пальцы, похожие на засушенных червей. Миг, другой — и вот на поверхности уже вся ладонь. А за ней показалась и другая. Тощие руки раздвигали тысячепудовые глыбы легко, будто пустые бычьи пузыри.
Еще усилие, еще, и вот над плитами поднимается Кащей Бессмертный — целый и невредимый, только пылью запорошенный с ног до головы.
Судя по волнообразным движениям под изорванной одеждой, чудесный меч Аспид-Змей также уцелел. Уцелела и железная корона — ни единый зубец не погнулся, ни единой царапинки не осталось.
