— Места здесь запустелые — и тогда никто не жил, да и сейчас тоже. Чаща, глухомань. Перебрался я потихоньку, отстроился… ну, поволхвовал маленько, конечно, как же без волшбы в таком деле… С лешим здешним ряду заключил, землю у него выкупил. И начал потихоньку водицу набирать. Дело нелегкое — родничок хиленький был, в одну струйку. По капелькам водица сочилась — за день едва ложечка набиралась. Сделал я тогда акведукус подземный — вроде как у древних фряжцев было. Смешал живую воду с обычной — концентрация, конечно, понизилась…
— Чего? — перебил его Иван. — Это что за слово такое мудреное?..
— По-ни-зи-лась! — по слогам повторил волхв. — Стала меньше, значит.
— Да не это! Раньше — в-конце-сраться, что ли… похабень какая-то…
— Кон-цен-тра-ция! Латынское слово. Означает скопление, сгруживание. Вот нас щас тут трое, значит, концентрация наша — три человека на одну горницу.
— Мудёр ты, дедушка! — уважительно покачал головой Иван.
— На том стоим! — важно кивнул старый волхв. — Значит, начал я помалу-помалу воду живую выкачивать, с обычной перемешанную. На одну каплю живой воды — двадцать капель обычной. Чтоб раны врачевать, конечно, такая смесь уже не годится — для этого я ее уже потом процеживал, чистую выделял. А потом как-то раз и подумал — а что если посадить здесь что-нибудь?.. Вон, в Чайной Стране такое уж давно водится — ихние даосы… ну, это вроде волхвов… — ответил он на недоуменный взгляд Ивана, — так вот они и персики бессмертия на живой воде растят, и чудо-женьшень, Древо Жизни… Ну, а у нас, на Руси, милей яблока фрухта нет — вот я яблоньку и посадил. И принялось ведь! Растет, родная, не по дням растет, по часам!.. Только плодов сначала не было — очень уж они медленно завязываются. Двадцать пять лет прошло, как я семечко яблоневое здесь закопал — вот, пока всего одно яблоко зрелое!
— И всего-то?.. — наморщил нос Иван.
— А ты как думал, шантрапа жадная?! — накинулся на него дед. — Все тебе на подносике подай, да еще в ножки поклонись, чтоб взял, не побрезговал?! Плод вечной молодости — это тебе не капуста! В один день не вырастет!
— Вечной?.. — заинтересовался Яромир.
— Ну как сказать… — замялся Всегнев. — Не то чтобы совсем уж вечной… Я, по совести говоря, доподлинно и не знаю, как это яблоко подействует… Не пробовал же пока. Боязно малость — а вдруг спутал чего?.. Вдруг не только не омолодит, но еще и гадость какая случится?..
— Так ты на ком-нибудь еще попробуй! — предложил Иван. — Вот, давай, на князе Всеволоде испытаем!
— Ага, хитрован! — прищурился волхв. — Вот я сейчас возьму да и отдам единственное яблоко кому попало! У меня, правда, еще одно уже дозревает, но его еще года полтора ждать, не менее… Как дозреет — вот тогда я одно яблочко на ком-нибудь испытаю, а второе сам скушаю, коли испытание гладко пройдет. А пока всего одно — пусть висит! Мало ли что приключится — я хоть и волхв, хоть старею и замедленней простого люду… а все ж ни от чего не зарекаюсь!.. Так что нюхайте, тати!..
Старик ядовито ухмыльнулся и сунул Ивану под нос кукиш. Княжич растерянно уставился на узловатый кулак вредного деда, шмыгнул носом, обиженно засопел и дернул за рукав Яромира. Тот сделал вид, что ничего не заметил.
— А может, лучше саму воду пить? — предложил княжич, переводя взгляд на колодец. — Уж всяко…
— Живая вода не омолаживает — только врачует, — покачал головой волхв. — Раны… болезни некоторые… не все.
— А мертвого подымет?! — загорелся Иван. — Я кощуну такую слышал…
— Плохо слышал. Вон, в ушах грязища какая — хоть капусту сажай. Чтоб мертвого поднять, нужно две воды — живая и мертвая. Сначала мертвой покропи, потом живой. Или обеими одновременно — подмешай на две части живой одну мертвой, так выйдет чудо-эликсир, мертвых воскрешающий. Только где ж я тебе мертвую-то воду возьму? Говорят, в Кащеевом Царстве есть такой родник… но это ж только говорят…
— А сама по себе мертвая вода как действует?
— А это смотря на кого. На навья там, упыря или еще какую нежить — как живая на живого. Раны закроет, гниль всякую уберет, разложение остановит. А на живого человека… точно не знаю, но лучше все же не пробовать. Говорят, от мертвой воды и сам мертвым станешь — нежитью… Ум, может, и сохранится человечий, а только все одно — труп ходячий…
— Ладно, Филин, мы насмотрелись, — спокойно молвил Яромир. — Ты как — переночевать-то у тебя дозволишь?
— Да уж полдень скоро, какой там ночевать… — проворчал старый волхв. — Шли бы вы себе подобру-поздорову…
— Мы б пошли, да уж больно спать охота…
— Ну ничего — в рощице и заночуете, на траве-мураве, — упрямился Всегнев. — Дотемна еще далеко — много пройти успеете. Негде мне вас положить!
— Ну, ты хозяин, тебе решать, — пожал плечами Яромир. — А может, все-таки уступишь яблоко-то?..
— И не упрашивай!.. — фыркнул Всегнев. — Ишь, набежали на дармовщинку! Я ради этого яблока тридцать годов корячился, а вам все вынь да подай?! Неча, неча…
— Ну хоть половинку-то? — укоризненно покачал головой оборотень.
Старик сохранял ледяное молчание. Яромир хмыкнул, прищурился и сделал шаг к яблоне.
