— Помните!.. — уже совсем тихо сказал Тугарин. — Помните о чести!.. Всегда помните о чести ящера!.. Не опозорьте свой род!.. свою кровь!.. Честь ящера — это преданность своему роду, своей крови, своему кагану, своим соратникам!.. Честь ящера — это доблесть в бою, презрение к опасности, постоянная готовность к смерти!.. Честь ящера — это ледяное неистовство, холодная ярость и уважение противника!.. Никогда не поворачивайтесь спиной к врагу — и никогда не бейте ему в спину!.. Даже после смерти ваш труп должен лежать лицом к противнику — стыд и позор оказаться убитым в спину!.. Не навлекайте такого бесчестья не только на себя, но и ни на кого другого — даже на заклятого врага!.. Ящер никогда не должен бить в спину!.. нападать на безоружного!.. убивать спящего!.. Всегда идите в бой с открытым лицом и открытым сердцем — смерть не страшна, страшно бесчестье!.. Помните о чести ящера, воины мои, братья мои!..
Тугарин воздел руки к небесам и снова загремел — на сей раз на древнем языке людоящеров, уже почти забытом даже ими самими:
— Ish’s talash’t-a tal-a i ash-la tha’tha Sizar! D’e D’eih!!!
— D’E D’EIH!!! — оглушительно вторили ему тысячи глоток. — D’E D’EIH!!!
Пока каган людоящеров держал речь перед своим войском, в прочих концах кащеева подворья тоже кипела жизнь. Пылающие факелы освещали все, будто ясным днем, сотни костров источали ароматы жареного мяса, отовсюду слышались крики десятников и сотников, лязг оружия, грохот боевых машин.
Сам-с-Ноготь, старшина горных карлов, командовал отрядом дивиев, волокущих исполинский порок[46]. За этой катапультой катили десятки тяжеленных бочек — у одной разбухли клепки, и она оставляла черный маслянистый след.
— Сера, селитра, газолин, сосновая смола, камедь, живой огонь… — бормотал Сам-с-Ноготь, прокручивая длинный пергаментный свиток. — Эй, что застряли, копуши?! Пошустрей оборачивайтесь, не то на веретено бороды намотаю!
Еще десяток дивиев, руководимые парой мастеров-карл, выволокли другую машину — нечто вроде громадного щита на колесах, утыканного бутылочными горлами. Третий карла сидел сверху, спешно закручивая какое-то колесо.
— Новый «огненный щит»? — подошел к старшине хан Калин. — Быстро работаешь, коротышка!
— Да уж не тебе чета, сосноворослый! — ворчливо огрызнулся Сам-с-Ноготь. — Смотри лучше, что мы с ребятушками еще придумали! Эгей, катите сюда бронь-башню!..
Невидимая Василиса подалась вперед с нешуточным интересом — прямо из-под земли выкатывалось что-то совсем уж невиданное. В шесть саженей высотой, со всех сторон покрытое меленькими булатными чешуйками, спереди тяжеленный рог-таран и два искривленных рога потоньше, сверху — вышка из сплетенных бронзовых прутьев. В вышке виднеется макушка очередного горного карлы, дергающего взад-вперед какие-то железины. Когда бронь-башня подкатилась поближе, стало видно, что сзади у нее прикручена катапульта-лук, заряженная сразу двенадцатью великанскими копьями.
— Ну что, косоглазый, довольно ли хороша моя бронь-башня? — подбоченился Сам-с-Ноготь.
— Куда как хороша! — осклабился татаровьин. — Царь-батюшка будет доволен! А еще наделаешь ли таких?
— Будь надежен — времени втуне не потратим!
— Замечательно… — довольно потер руки Калин. — Репрев, подь-ка сюды!
— Аррм?! — повернулся к нему вожак псоглавцев. — Что?.. что?.. Аррм!
— Как тебе новая тележечка, а?
Репрев почесал мохнатый лоб. Бронь-башня не вызвала у него особого любопытства — повозка железная, и только-то. Пахнет от нее плохо. Выглядит непривычно. Нет, неинтересно.
— Рррррм… — утробно зарычал он, поводя черным носом. — Это кто?.. это что?.. аррм!.. аррм!..
Невидимая Василиса, стоявшая совсем рядом, слишком поздно спохватилась, что от чуткого нюха псоглавца шапка-невидимка — не оборона. Репрев, учуявший чужака, с быстротой молнии ринулся к нему, схватил за плечи, оцарапав нежную кожу собачьими когтями, и сорвал чудесную шапку, выявив на общее обозрение растрепанную и перепуганную молодицу.
— Аррм… — удивленно выдохнул псоглавец, разглядев, кого поймал.
— Это что еще за девка?! — вызверился Сам-с-Ноготь, подпрыгивая на одном месте и безуспешно пытаясь заглянуть Василисе в лицо. — Подглядчица?! Тайны техницкие выведывать?!
— Не знаю, но сейчас узнаю… — медленно вытащил из-за голенища нагайку Калин. — Кажись, где-то я ее видел…
— Да неужели запамятовал, господине?.. — смело бросилась в атаку княгиня, без особого труда вырвавшись из лап обомлевшего Репрева. — Василиса Патрикеевна я, Игоря Ратичского вдова, Кащея Бессмертного супруга законная!
— Э?.. — нахмурился татаровьин, чуть опуская нагайку. — Чего?..
— Да ты ж сам там был, сам видел, как царь наш меня в колесницу летучую поклал!.. — грудью наседала на Калина Василиса. — То ли вправду с памятью беда?!
— Не припоминаю что-то… — почесал в затылке Калин.
— Да вы, гляжу, все здесь подурели! — уперла руки в бока княгиня, не давая кащеевым прихвостням и минуточки опомниться. — А в зале-то тронном?.. На совете вашем?.. Вы же все там были, когда меня ваши медные болваны приволокли!..
— Железные! — взревел Сам-с-Ноготь.
