Водяной осклабился в недоброй ухмылке. Из-за его спины выползли два здоровенных угря и заскользили по мокрой траве, вырисовывая вокруг княжича с оборотнем хитрые загогулины.
— Если моя возьмет… — сладеньким голоском начал водяной, — …тогда я вас утоплю. А что?.. У меня на дне хорошо — круглый год прохладно, водичка плещется… А, девки, что скажете? Утопить мне их?
— Утопить, утопить!.. — радостно завизжали русалки, свешиваясь с ветвей.
— Слышали, что девчонки мои говорят? — довольно сложил ручищи на брюхе водяной. — Да вы не пужайтесь! Это в первый момент только неприятно, когда вода в грудь заливается — а потом уже так легко, так свободно! Утопленнику жить проще — нежити думать не нужно, бояться нечего, только и делай, что ничего не делай…
— Оно бы и неплохо, конечно… — задумчиво высморкался в рукав Иван. — Только под воду чего-то неохота…
— А на лето выпускать буду — погулять, родню навестить!.. — продолжал соблазнять водяной. — Вон, русалки мои, как Русальная неделя начинается, так разбредаются кто куды — и до осени их не сыщешь! По лесам-полям гуляют, хороводы водят, на парней охотятся!.. Хорошо же! Вот представьте: сидят родовичи в избе, ночь за окошком, темно, а тут ты — тук-тук, открывайте, братец ваш в гости явился! Подгнил правда малость, заплесневел чуток, но то ж пустяки! Вот ужо обрадуются!
— А когда она… Русальная неделя? — наморщил лоб Иван.
— В день Зеленых Святок начинается, — ответил Яромир.
— А это когда?..
— У вас его в Троицын день переименовали.
— А-а-а…
— Ну так чего скажете-то?.. — с надеждой уставился на оборотня водяной. — Пойдете ко мне в озеро жить?
Яромир насмешливо прищурился, оттопырил верхнюю губу, давая полюбоваться на волчий оскал, и помотал головой:
— Не пойдем. А вот сыграть… сыграть можно. Только так — если проиграем, так уйдем прочь, и больше ты нас в жизни не увидишь. А выиграем… насыплешь шапку золота.
Водяной помялся, а потом неохотно сунул оборотню когтистую лапу, перепачканную тиной:
— По рукам, Волхович. Уговорились.
— Вот и ладно, — ухмыльнулся Серый Волк. — Ну, так в чем посоревнуемся? Может, взапуски побегаем — чья возьмет? Давай отсюда и до во-он той березы…
— Ага, нашел дурня! — фыркнул озерный хозяин. — Чтоб водяной, да с оборотнем взапуски бегал? Может лучше ПОПЛАВАЕМ взапуски, а?..
Яромир невозмутимо пожал плечами. Конечно, он и не рассчитывал, что пузатый неповоротливый водяник согласится соревноваться в беге с ним, способным мчать быстрее любого рысака. На земле Яромира Серого Волка, пожалуй, ни одна животина не обгонит…
— А то, может, поборемся? — хмыкнул водяной, беря в горсть гладкий камень. — Чья… хррррр… ррррр… возьмет?.. хррррр!..
Перепончатая лапища сдавила булыжник так, что тот рассыпался на кусочки. Меж пальцев водяного потекли песчаные струйки.
— Ну что, сухоногие?.. — язвительно ухмыльнулся толстяк, отряхивая ладонь. — Поборетесь со мной?
— Да делов-то! — обиделся Иван. — Я не то что песок — я воду из камня выдавлю!
Он тоже резко сжал кулак, и из него потекла желтоватая жижица. Водяной открыл было рот, не в силах поверить глазам… но тут же расплылся в презрительной ухмылке и насмешливо покачал головой.
— Сыр раздавить — дело нехитрое, — заметил он. — Такое любой сможет.
Иван перевел взгляд на изгвазданную ладонь, охнул и начал смущенно вытираться. Он и вправду схватил второпях вместо камня кусок сыра.
— Так во что предлагаешь, дядя? — рассеянно почесал волосатую грудь Яромир. — В «уточку», что ли? Или, может, в «муху»?
— Не. Мы из этих глупостей давно выросли. В бабки играть будем, — решительно заявил водяной. — Уж это игра честная, в ней не смошенничаешь!
— В бабки? — обрадовался Иван. — А что, давай! Давненько я не брал в руки бабок…
Русалки с готовностью приволокли целую груду бараньих и телячьих козонков. Водяной любовно перебирал их, поглаживая разбухшими пальцами, взвешивал на руке, придирчиво разглядывал на предмет трещин и щербинок…
— Ух, сколько у тебя! — загорелись глаза Ивана.
— А то… — ухмыльнулся водяной. — Лет уж восемьдесят коплю — все отборные, одна к одной… Ну, девки, расставляйте кон — сейчас я этих княжьих выкормышей разобью в пух…
Пока русалки, восторженно повизгивая и крутя задницами, выстраивали бабки в две шеренги и придирчиво отбирали для батюшки-водяного самый удобный биток, Яромир отвел Ивана в сторону и шепнул:
— Ты в бабки-то хорошо играешь?
— Уж не спасую! — гордо выпятил грудь княжич. — В отрочестве всегда первый был! У меня даже биток счастливый был — сам высверливал, сам свинец заливал…
— Вот и ладно. Значит, ты и бить будешь — я с этими козонками не больно-то в ладах… А ну-ка, сними сапог.
— Зачем?
— Да быстрее, пока эти водяники не смотрят! — раздраженно поморщился Яромир.
Иван недоуменно взялся за голенище.
— Левый, а не правый! — шикнул оборотень.
— Да какая разница… — заворчал княжич, снимая, однако ж, левый сапог.
Яромир выхватил у него обувку и внимательно посмотрел внутрь, стараясь дышать в другую сторону. Онучей Иван не переменял уже несколько дней.
