— Оно и хорошо, что не ведаешь. Имя мое тебе ни к чему, — сплел вместе перепончатые пальцы водяной. — Знаю я вашего брата — вызнаете, а потом колдовать станете, пакости строить… Это лешим начхать, как их кликают, они имен не таят. А мы, водяная братия, к этому осторожней относимся…
— Да ладно тебе, шепни на ушко, — осклабился Яромир. — Я ж никому, могила.
— Водяной я, водяной и есть — и довольно с вас, — отрезал хозяин озера. — Чай, именины мои вам не справлять… Так чего надобно-то?.. Почто явились среди ночи?.. Почто на мельницу без спросу вошли?.. Почто девок моих напужали?.. Да ты травой своей не тряси — я тебе не русалка, мне твоя полынь до задницы, хоть целиком меня в ней обваляй!.. А вы чего там подглядываете, мокрощелки бестолковые?!
Иван перевел взгляд на озерную гладь — там и впрямь все чаще появлялись зеленовласые девичьи головки. Любопытные русалки возвращались обратно — посмотреть, как водяной дедушка будет прогонять человечьих нахалов. А может быть, позволит и им присоединиться к веселью…
Известно, для любой русалки самое милое дело — задушить какого-нибудь паренька попригожее, да на дно уволочь. Тот, кудрявый, что с драгоценным мечом и разрывчатым луком, им особенно глянулся — молодой, румяный, широкоплечий, да и лицом куда как хорош.
Правда, улыбка на диво дурацкая, но это уже пустяки. Утопленнику большой ум не надобен.
— Иван, ну-ка, подай котому, — попросил Яромир. — Вот, держи, дядя, подарки тебе тут от нас полагаются…
Из котомы появился жареный гусь, огромный аржаной каравай, резная солоница в виде утки и в довершение всему — пара новеньких лаптей. Водяной сначала брезгливо морщил нос, шевелил усищами-червяками, но лапти его все же смягчили. Рыхлое тулово блаженно обмякло, озерный хозяин ухмыльнулся, напялил на перепончатые ступни обновку и вытянул ноги перед собой, придирчиво рассматривая подарочек.
— Годится, пожалуй, — неохотно прокряхтел он, вонзая кривые зубы в гусиную ляжку. — Принимаю. А чего взамен хочете? Рыбки, что ли, в сети нагнать? Это я щас, этого не жалко…
— Да нет, мы не за этим, — остановил уже начавшего подниматься водяного Яромир. — Говорят люди, ты уж шесть лет всех рыбаков отпугиваешь — ни единой рыбешки не даешь…
— Да еще и измываешься — конячьих говяшек в сети накладываешь! — строго добавил Иван. — Негоже так, хозяин, не по-христиански!
— А ну-ка, ну-ка… — насторожился водяной. — Это вас кто же прислал-то, а?
— Князь Всеволод, господин земель сих! — с готовностью ответил Иван.
Яромир дернулся было пихнуть не в меру болтливого княжича, но его слова явно не вызвали у водяного гнева. Наоборот — в горящих глазах отразилась задумчивость.
— Хм-м-м… Да неужто сам князь?.. Ох, боюсь, боюсь, страшно мне, горемычному, ногами не бейте только!.. — притворно захныкал водяной. — Ну-ну, ну-ну… И чего ж ему надо?
— Да немного, — прищурился Яромир. — Перво-наперво — чтоб больше не чудил. Людям рыба нужна.
— Это что ж — даже и не утопи никого? — скривился в недоброй ухмылке водяной.
— Ну отчего ж? Ты — хозяин, ты в своем праве. Топить топи, только в меру — не всех подряд, а с разбором… Ты поразмысли головой, дядя, ты ж сам себе вредишь! Если всех до одного на дно пускать — так к тебе больше ходить никто не станет, даров не будет. А то и пуще того — оголодают мужички вконец, так скинутся всем миром, да и пришлют к тебе на душевный разговор волхва из старых… или попа знающего… Напьешься святой водички по самое горло, так пожалеешь, что не прислушался…
— Ишь, указчики выискались… — проворчал водяной. — Я, чай, лучше вашего знаю — сколько мне в подводных хоромах холопьев требуется…
Яромир продолжал улыбаться, выжидающе глядя на шерстисто-чешуйного пузана. Тот невнятно кхекал, мялся, ворочался, отводя глаза, но потом все же неохотно промямлил:
— Ладно уж, Волхович, будь по-твоему. И то сказать — совсем что-то в последнее время мое озеро запустело, за всю осень ты первый меня навестил… Год года хуже, год года хуже… Уговорил, волчара речистый. Все равно уж через пару седмиц в постелю укладываюсь — и до весны… Можешь передать своему князю — пусть будет спокоен, поумерю пыл со следующего года. Доволен?.. Ну и все тогда, ступайте себе, устал я что-то с вами…
— Э нет, погоди, — покачал головой оборотень. — С тебя еще пеня причитается.
— Чего-чего? — подался вперед водяной. — Какая еще пеня?! Это ты кому говоришь, волколачья душа?!
