— Погоди еще чуток, куда спешишь-то… — сумрачно ответил князь. — Пир еще только начат… Вот, может, Боян нам покуда споет что-нибудь?.. Давно уж ждем…
— Уважь князя, дед!.. — взвизгнул Мирошка, перекатываясь через голову. — Спой, спой, спой!..
Вещий старец устало улыбнулся и поднялся с лавки, ухватывая гусли поудобнее. Перед ним немедленно расступились, две молоденькие чернавки выставили на середину небольшую скамью, и все разом обратились в слух, уже не помышляя ни о каких невестиных задачках. Князь Всеволод удовлетворенно усмехнулся и начал яростно расчесывать лоб, придумывая задание потруднее.
— О чем же спеть вам, гости княжеские? — звучно спросил Боян, оглядывая слушателей. — Спеть ли мне о славном богатыре Илье Муромце, что побил Соловья, сына татаровьинки и Рахмана-велета, Одихмантием прозванного?.. Спеть ли о Добрыне Никитиче, что побил на Пучай-реке, Сорочинской горе лютого Змея, да вызволил Забаву Путятичну, племянницу князеву? Спеть ли о Алеше Поповиче из-под Ростова, что побил на Сафат-реке половецкого хана Тугора, летавшего на бумажных крыльях? А может, желаете послушать о споре да соревновании Вольги Святославича с Микулой Селяниновичем? Или рассказать о том, как бился об заклад с целым городом, да угодил в полон к Морскому Царю славный купец новгородской Садко Сытинич?
— Да уж по десятку раз все это переслушали… — лениво отмахнулся князь Всеволод, думая о своем. — Тот того побил, этот этого… Скучно уж. Новое что спой, старче, потешь нас свеженьким чем!
— Чем же мне вас свеженьким-то потешить?.. — задумался Боян. — Хм-м… а вот не хотите ли о Кащее Бессмертном песню свеженькую, а?..
Князь Всеволод аж переменился в лице. Пирующие зашептались — в свете последних новостей любое упоминание ужасного владыки Кащеева Царства звучит стужей и мраком. Особенно если учесть слова, сказанные им архиерею Тиборскому, — по всей Руси уже прокатилось, что Кащею не по нраву, когда о нем поют песни и рассказывают сказки. И как он карает за лживые бухтины, тоже все уже знают.
Однако разве напугает такая малость вещего Бояна?
— А спой! — решительно ударил кулаком по подлокотнику Всеволод. — Мне ли, великому князю, на какого-то Кащея оглядываться?! Мне Виевич не указ!
Боян добродушно улыбнулся и положил персты на струны. Те с готовностью задрожали, словно только и дожидаясь, когда позволят исторгнуть дивный рокот. Гридницу почти мгновенно заволокло чудесной музыкой, все погрузились в зачарованное молчание, слышны остались только гусли старого Бояна.
А потом — и его голос.
Песня окончилась, Боян замолчал. Первый миг все молчали, но потом по столам пошли шепотки — злые, настороженные. Князь сидел мрачнее тучи и свирепо сдавливал золотую чару, будто силясь смять в комок. Даже скоморох Мирошка, вопреки обыкновению, сидел тихо.
Правда, почему-то под столом.
— Кхррррр… наконец нарушил молчание Всеволод. — Что ж, благодарствуем за веселье, старче… Хорошая песня… м-да…
— Ладно, княже, спою уж вам другую складушку, — улыбнулся Боян. Струны под морщинистыми перстами с готовностью зарокотали — но теперь словно бы лукаво смеясь. — Не такую красивую, да зато повеселее. О двух братьях — Фоме с Еремой.
Гусли сами собой затряслись, пошли ходуном и заиграли залихватскую плясовую. Голос Бояна из печального и торжественного обратился живым, задорным:
