Песня оказалась очень длинной, со множеством куплетов. Недотепистые Фома и Ерема брались за всякие работы — пробовали пахать землю, ловить рыбу, кузнечествовать, просили милостыню, даже грабили на большой дороге, да только ничего у них не получалось.
Гостям новый мотив понравился больше. Они отвлеклись от неприятных дум о страшном Кащее, с удовольствием внимая забавной истории. Струны Бояна задорно тренькали, едва ли не призывая пуститься в пляс.
Даже Князь Всеволод оставил в покое многострадальную чашу и начал залихватски притопывать левой ногой, время от времени словно бы случайно задевая носком сапога затылок скрючившегося скомороха.
Только боярин Фома недовольно насупился — ему не понравилось неожиданное совпадение имен. Он даже позыркал свирепо глазами по сторонам — не собирается ли кто насчет этого пошутить? Никто вроде бы не собирался, даже скоморох Мирошка помалкивал, но боярину все равно везде виделись насмешливые взгляды.
А вот Иван с Яромиром песню не слушали вовсе. Княжича куда больше заинтересовала предыдущая, о Кащее. Теперь он взволнованно что-то доказывал оборотню, взмахивая руками и поминутно утирая нос рукавом. Яромир негромко возражал, но с явным сомнением — он тоже обратил внимание, что в песне вещего Бояна место сбережения кащеевой смерти указано вполне отчетливо.
— Остров Буян, значит… — задумчиво молвил волколак. — Хм-м… А он-то откуда знает?..
— Да ты что, Яромир?! Он же ВЕЩИЙ!
— Ну мало ли кого как прозывают… Да и про обман уж верно не зря говорится…
— А пошли у него самого спросим!
— На этом все, дальше петь уж не о чем, — раскланялся Боян, окончив последний куплет и возвращаясь на прежнее место. — Все чистая правда — ни полсловечка не соврал, все как есть вам доложил. Коли у кого интерес случится — поезжайте в славный город Ратич, там доселева рядом деревня стоит, где те два брата жили…
Упоминание о Ратиче Ивана раззадорило окончательно. Он резко поднялся с лавки, задев сопливым рукавом курячью юху. Наперерез метнулась рука Яромира — шустрый оборотень успел подхватить мису, прежде чем та опрокинулась. Ни единой капли не пролилось.
Впрочем, княжич этого даже не заметил — он уже усаживался рядом с Бояном, оставившим гусли в покое и чинно черпавшим из большой корчаги маковый творог. Вещий певец с любопытством посмотрел на плюхнувшегося по левую руку Ивана, но ложку не оставил ни на минуту.
— Дедушка Боян, расскажи еще о Кащее! — сразу взял быка за рога княжич.
— О Кащее?.. — задумчиво переспросил Боян. — А что же в нем интересного, молодец?.. Может, лучше спеть тебе о Василисе Микулишне, дочери славного Микулы Селяниновича, верной жене богатыря Ставра Годиновича, что в мужеское платье переоделась, да всех дружинных Владимира-князя побила, супруга любимого из беды вызволяя?..
— А расскажи!.. — не удержался Иван.
— …только в другой раз, — спокойно продолжил Яромир, незаметно пристроившийся по правую руку Бояна. — А сейчас нам о Кащее интереснее. И про остров Буян. Это правда?
— Что правда? — притворился непонимающим Боян.
— Что смерть Кащея на острове Буяне хоронится, — терпеливо повторил оборотень.
— Охо-хо… Да откуда ж мне знать-то, сынки? — ласково посмотрел на него старый певец. — Я просто сплетню такую услышал — птичка певчая на хвосте принесла… А где уж там она на самом деле хоронится, откуда мне знать?.. То ли правда, то ли ложь — не поймешь, не разберешь…
— Ясненько… — прищурился Яромир. — И что же это за птичка такая, как звать-величать?..
— Да проболтался тут один случайно, — ответил доброй улыбкой Боян. — Было дело — повстречались мы с ним недавно, стали друг другу новые песни да сказки передавать, голосами благозвучными мериться, сплетни свежие рассказывать, медовухи малость хлебнули, вот он и проболтался нечаянным образом…
— Тоже певец?
— Ну… в некотором роде. На пирах, правда, не подвизается, князьям не поет, гуслей отродясь не держивал, но уж что-что, а петь умеет… На всей Руси, пожалуй, лучше него певца не сыщешь…
— Это кто ж такой? — удивился Иван. — Я думал, это ты, дедушка, из всех русских людей певец наиперший…
— Из ЛЮДЕЙ — да, пожалуй, первый, — согласился Боян. — А вот…
— Деда, деда, отгадай мою загадку!.. — пропищал Мирошка, неожиданно вылезая из-под стола. — Отгадай, отгадай! Сидит зверь на окошке — хвост, как у кошки, усы, как у кошки, лапы, как у кошки, а вовсе даже и не кошка! Кто таков?! Отгадай, отгадай!
— Правильно пострел мне подсказывает, — лучезарно улыбнулся вещий старец, трепля и без того взъерошенные волосы скомороха. — Вовсе не человек тот певец, а… кот. Кот Баюн. Вот у него и спрашивайте — где кащеева смерть хоронится. Он кот ученый — все сказки ведает, все тайны, все секреты… Если уж он чего-то не знает, так этого никто не знает…
