— Поздорову тебе, Кащей-батюшка, — чуть поклонился он, заприметив скелетоподобную фигуру. Особой приветливости в его голосе не слышалось, но и враждебности тоже. — К хозяину по делу, аль так, летел мимо, да заскочить надумал?
— По делу, — чуть шевельнул иссохшими губами Кащей. — Где сам Студенец?
— Отлучился хозяин — на объезд поехал, берега посмотреть, — ответил словоохотливый Зюзя. — Неудачно совпало — разминулись вы с ним.
В мертвых глазах Кащея ничего не отразилось. Хотя он мог бы сказать, что ни о каком совпадении нет и речи — колесница бессмертного царя почти три дня кружила в поднебесье, дожидаясь момента, пока дед Мороз соизволит покинуть свой ледяной терем. Летучий змий страшно закоченел, отогреваясь только собственным нутряным огнем.
— Подожди немного — хозяин сулил на закате воротиться, — предложил старый ключарь. — Недолго уже.
— Хорошо, я подожду, — прошел мимо Зюзи Кащей.
Но оказавшись внутри, сразу двинулся на третий поверх — в верхнюю часть женской половины терема. И дальше, дальше, дальше — к самой просторной светлице…
Белолицая красавица Снежана печально напевала колыбельную, покачивая ледяную зыбку. В ней весело агукала новорожденная девочка, нимало не смущенная, что вокруг только лед и нестерпимый холод.
Как-никак, она приходилась внучкой деду Морозу и богине Зиме.
Хозяйке тихонько подпевали снежные девы-чернавки — Зимница и Ледяница. Они сидели рядышком за ледяными кроснами, творя дивную серебристо-белую ткань-продольницу. Через некоторое время ей суждено превратиться в чудесный сарафан для молодой матери.
На женской половине ледяного терема уже много дней царило траурное настроение. Старый Мороз запретил дочери покидать светлицу — очень уж разгневался, когда та против отцовской воли сошлась с озорником Ярилой. Предупреждал же дуреху — не станет этот весельчак жениться на снежной деве. Погуляет некоторое время, поморочит голову, да и бросит.
Еще, чего доброго, в тягости оставит…
Точно так все и вышло — стоило обнаружиться, что Снежана носит под сердцем ребенка, как Ярило-ветреник тотчас испарился бесследно. Не видели его с тех пор на Холголе. Да и в других местах больше не видели — изо всех старых богов Руси Ярило ушел чуть ли не последним, но все же ушел. Разыскивал его дед Мороз, хотел поквитаться с обманщиком, да так и не разыскал.
Видно, так и суждено его внучке расти без отца.
— Ты спи, мое дитя, до заката месяца, до заката месяца, до восхода солнышка… — устало качала зыбку Снежана, полуприкрыв заплаканные глаза. Перед ними, точно живой, стоял насмешливый красавец Ярило — улыбался, подмигивал…
Зимница с Ледяницей сочувственно смотрели на хозяйку, исполняя привычные движения, разукрашивая выходящую ткань искусными узорами. Жаль, красок недоставало — только белая с синей, большего от ледяных нитей не получишь. Вот о прошлом годе достал где-то дедушка Мороз глыбу самого настоящего красного льда — так сшили ему роскошный багряный кожух, для праздников. А в обычные дни синее с белым носит, как и снежные девы.
Ледяная дверь отворилась. Все три девицы невольно вздрогнули — в светлицу вошел костлявый старик в железной короне. Конечно, его сразу узнали — с чем можно перепутать эту тонкую бороду, эту пергаментную кожу, испещренную струпьями, эти холодные змеиные глаза?
Дед Мороз — владыка снегов и буранов, однако ж глаза у него живые, теплые. А вот Кащей Бессмертный точно две ледышки себе вставил замест очей.
— Доброго тебе вечера, дедушка Кащей, — оправившись от первого испуга, сказала Снежана. — Ты к батюшке?.. А он отлучился — но скоро уже должен воротиться…
— К батюшке. Но не только, — подошел к зыбке Кащей. — Мы давно не виделись, ледяная царевна. Так это, значит, и есть внучка деда Мороза?
— Его внучка… моя дочерь… — опустила печальные глаза Снежана.
— Понимаю, — равнодушно кивнул бессмертный царь.
Его плечи еле заметно шевельнулись — под тонкой материей что-то быстро переползало. Рукав всколыхнулся, и из него выметнулась черная извивающаяся струя. Кащей резко выкинул руку в сторону, ухватывая за хвост огромную змею, та стремительно выпрямилась, в мгновение ока оборачиваясь волнистым клинком… и обрушилась на ледяные кросна.
Удар был воистину страшным. Ткацкий стан разлетелся вдребезги, меча во все стороны ледяное крошево. Тончайшие нити поползли и свернулись, опадая на пол холодными каплями. Зимница и Ледяница вскрикнули, закрываясь руками, в их глазах заплескался ужас.
— Что за шутки?!! — вскочила на ноги Снежана.
В следующий миг ее гневный возглас сменился всхлипом отчаяния — Аспид-Змей единым взмахом рассек Зимницу и Ледяницу на равные половинки. Гибкие тела снежных дев опали сломанными куклами, из-под них начали расплываться лужи холодной синеватой воды.
Кащей перевел равнодушный взор к Снежане, и та прижала ладони ко рту, с трудом удерживая в себе безудержное рыдание. Все произошло так быстро, что она еще не до конца осознала случившееся.
Единственное, что дочерь Мороза поняла в тот же миг — она станет следующей.
— За что?.. — прошептала она, глядя на мертвых подруг. — За что?.. Чем мы провинились?..
