Кот Баюн как молния бросился спасаться — он делал гигантские прыжки, стараясь выбирать самый непроходимый путь. И поначалу волколак отставал — но Баюн скоро начал выдыхаться, а вот преследователь летел с прежней прытью.
Треугольные уши дивного зверя настороженно поднялись, кошачья морда обернулась назад — Яромир уже почти настиг беглеца. Тогда усталый кот, не успевая уже взобраться на какое-нибудь дерево, шмякнулся на спину, зашипел и выставил вперед лапы с ужасными когтями.
Оборотень, разогнавшийся слишком сильно, прыгнул на него сверху и оказался в неудачном положении. Кот Баюн, лежа навзничь, скогтил Серого Волка, задними лапами приподнимая его на воздух, а передними быстро-быстро полосуя по животу.
Вот тут-то Яромир взвыл! Страшная боль пронизала все тело — когти-ножи Баюна с легкостью распороли волчью шерсть и кожу, едва не вывалив наружу кишки.
Матерый волколак извернулся и клацнул челюстями. Два огромных зверя — черный и серый — переплелись в единый клубок шерсти, катающийся по холодной земле. Когти и клыки мелькали подобно тысяче молний, во все стороны летела выдираемая шерсть и брызгала кровь. Хриплый рык Яромира и утробный вой Баюна слились воедино.
— Яромир, погоди, не мельтеши! — донеслось до Серого Волка. Одна из восковых затычек в пылу драки вывалилась. — Да дай же ты прице… ну… ну… ну где ж ты там… ага!
Свист! Зазвенела туго натянутая тетива, выпуская на волю стрелу с позелененным древком, и кот Баюн жалобно взмяучил — железный шип-наконечник вошел ему точнехонько в крестец. Дурман побежал по жилам, неумолимо подбираясь к сердцу…
Усилием всех четырех лап Баюн отбросил от себя Яромира и отпрыгнул назад. Задние лапы уже подгибались, служили с трудом, грозя вот-вот отказать совсем. Треугольные кошачьи уши прижались к голове, зрачки расширились так, что превратились в сплошные черные озера, из утробы вырывалось сдавленное пыхтение пополам с урчанием.
— Кис-кис!.. Киса!.. — поднял тяжелые клещи Иван, осторожно приближаясь к озлобленно шипящему зверю. — Кис-кис-кис-кис-кис…
— Суки… — процедил кот Баюн, пятясь назад. — Выследили, собаки легавые!.. Небось на шапку, да?! На шапку?! Не подходи, хуже будет!
— Попался!.. — радостно воскликнул княжич, резко подаваясь вперед. — Вяжи его, Яромир!
Одурманенный котище вяло отмахивался, пытался перевернуться на спину, но огромные клещи в ручищах молодого богатыря удерживали его за шкирку, точно малого котенка. Яромир, оборотившийся волколаком, вынул из ивановой котомы толстенные ремни, и теперь сноровисто стягивал ими Баюну лапы. Временами Серый Волк кривился от боли — раны на животе нещадно саднили и кровоточили.
— Суки!.. — слабо прохрипел Баюн, валясь на бок со связанными лапами. — Двое на одного, да?! Справились, да?!
Запыхавшийся Яромир кувыркнулся через голову, становясь человеком. Вывалилась вторая восковая затычка, слишком крупная для людского уха-раковинки. Оборотень охлопал пояс и бока, рассеянно пошарил взглядом по земле, посмотрел на Ивана и беззвучно зашевелил губами.
— Чего-чего?.. — нахмурился княжич, продолжая удерживать дергающегося кота клещами. — Не слышу!
Яромир снова зашевелил губами, раздраженно жестикулируя. Он раскрывал рот все шире и тряс руками — казалось, что оборотень кричит во всю мочь, но до Ивана не доносилось ни звука.
— Да не слышу я ничего! — наконец рассердился княжич. — Сейчас, погоди…
Он опасливо выпустил клещи, на всякий случай водрузив их Баюну на спину, и вынул из ушей воск.
— …затычки вынь, дурак!!! — тут же оглушил его дикий рев. — А, ну наконец-то… Где колпак?
— Какой колпак?
— Который я тебе вместе с ремнями давал.
Иван утер сопли рукавом и напряженно наморщил лоб, пытаясь припомнить, о каком колпаке идет речь. Яромир нетерпеливо переминался с ноги на ногу, бросая косые взгляды на одурманенного Баюна.
— А, я его, кажись, выронил, когда на меня этот котяра свалился! — наконец вспомнил княжич.
— М-м-м… ладно, постереги его, я сбегаю, поищу…
Оборотень ринулся обратно к дубу, на котором сидел Баюн, но пробежав несколько шагов, вернулся и ткнул княжичу в грудь пальцем:
— Смотри, Иван, кота развязывать не вздумай!
— Да ты чего?..
— Так просто — упреждаю… С тебя станется!
Иван обиженно засопел, глядя в спину оборотню, на бегу перекидывающемуся волком. Яромир все еще слегка прихрамывал, держась за живот, но уже куда меньше — раны успели зарасти свежим мясом, покрыться розоватой кожицей. Шрамы останутся еще на недельку-другую, а потом исчезнут и они.
Оставшись наедине с Баюном, княжич, недолго думая, уселся на него, как на скамью. Земля-то сырая, холодная, грязная, а кот — он теплый, мягкий, пушистый. Оцарапать не оцарапает — лапы-то связаны, да и дурман еще действует.
