Яромир мелко трясся, чуть ли не захлебываясь от смеха. Иван, красный как рак, тоже мелко трясся, но не от смеха, а от стыда.
— Не видел же никто… — простонал он. — Темно же было…
— Да воевода уж позабыл давно, — утешил его кот Баюн. — Расквитался и позабыл.
— Как расквитался?!
— А помнишь, через три седмицы после того случаю он тебе на учебном двобое руку дубиной переломил?
— Так он нарочно?! — выпучил глаза Иван. — А сказал — нечаянно! Еще ведь извинился, гадюка такая, прощенья попросил!
Яромира наконец-то прорвало — оборотень повалился ничком и начал колотить кулаками по земле, заливаясь хохотом. Из глаз у него текли потоки слез, лицо приобрело густой свекольный оттенок.
— Чего ты ржешь-то, волчара? — обиженно утер нос рукавом Иван.
Вволю насмеявшись, Яромир уселся на корточки и уже привычно затянул потуже ремни на лапах Баюна. Хитрый котище, рассказывая сказку про Ивана, одновременно потихоньку ослаблял путы.
— Сука, — мрачно мяукнул Баюн, когда ремни вновь заняли прежнее место. — Ты, перевертыш, учти — доброй волей я с вами не пойду, на руках тащить придется. Или за вами щас телега приедет?
— Ну, телега не телега… — уклончиво пожал плечами Яромир. — Ты за нас не беспокойся — это уж наша печаль, как тебя во Владимир доставлять… А пока давай еще побалакаем. Ты о нас, похоже, много всякого знаешь… откуда?
— Да, откуда?! — присоединился княжич. — Не было же тебя там!
— Иван…
— Да говорю же — не было! Неужто я б этакого кошака здоровенного не приметил?! Никто меня не видел!
— Иван…
— Что, думаешь, я вру, да?! Как что, так сразу Ванька врет, Ванька брешет, Ваньке почудилось все, Ванька — дурак набитый, дубина стоеросовая!..
Яромир замолчал и сунул в рот травинку, растянувшись на земле. Иван недоуменно покосился на него, почесал в затылке и тоже замолчал.
— Успокоился? — лениво спросил оборотень, жуя травинку.
— Вроде…
— Тогда закрой рот и открой уши. Послушаем, что нам Баюн… а отчество есть?.. расскажет. Кто таков, откуда взялся, где так ловко навострился сказки слагать…
— Нету отчества, — угрюмо ответил кот. — Не знаю я, кто у меня батюшка с матушкой. Я себя и котенком-то не помню — просто очнулся как-то раз посреди дремучего леса, а в голове пусто так, свежо, просторно… Кто таков — не ведаю. Откуда взялся — не ведаю. Как будто и не было меня на свете до того дня — а потом вдруг взял да и появился откуда-то. Обо всех все ведаю — стоит только имя чье-то услышать, как сразу все интересное про него расскажу… сам не знаю, как у меня так получается. А вот о себе самом — ничего… А ведь я ж не простой зверь — сами видите… Нету других таких на свете — и не слышал никто никогда о других Баюнах… Будто с неба я свалился.
— Понятно, — задумчиво поджал губы Яромир. — Грустная история, сочувствую. Только знаешь — прекрати уже ремни растягивать. Я не ленивый — перетяну наново, не погнушаюсь… Иван, у тебя пожрать еще осталось?
— Откуда? — грустно перевернул пустую котому княжич. — В дороге все съели… Надо было больше взять.
— Ладно, потерпим пока. Значит, говоришь, про кого угодно сказку рассказать можешь?..
— Ну… пока что про всех удавалось… — настороженно ответил Баюн. — Всего, конечно, не расскажу — только самое интересное… Тут тоже свои правила есть… хитрые… Если в сказке ничего занимательного нет — это и не сказка вовсе, а летопись. Летописями пусть монаси занимаются — им привычнее.
— Общую идею я понял, — кивнул Яромир. — Ну что, Баюн, расскажи-ка нам сказку про Кащея свет Виевича, которого Бессмертным прозывают…
— О-о-о, чего вам понадобилось-то! — сверкнул зелеными глазищами кот. — Ну что ж, можно и про Кащея… а что именно? Про него у меня сказок столько, что все рассказать — и жизни целой не хватит. Очень уж долго Кащей живет — с ним столько всякого происходило, что на целое княжество хватит…
— Про смерть кащееву расскажи.
— Не могу! — насмешливо мурлыкнул Баюн. — Смерть к Кащею пока не приходила. Может и вовсе никогда не придет — он же бессмертный…
— Ты не дуркуй зря, — спокойно ответил Яромир. — Прекрасно же понимаешь, что я имею в виду. Про остров Буян рассказывай — правда ли, что Кащей там свою смерть схоронил?
Кот Баюн замялся. Огни в глазницах железного колпака потухли — пушистый сказочник закрыл глаза. Тут даже Иван сообразил, что их пленник что-то знает, да только говорить не хочет.
— Иван, а Иван!.. — весело окликнул его Яромир, затаенно ухмыляясь в кулак.
— А?
— Ты куда клещи девал?
— Да вон они, под деревом валяются…
— Тащи сюда!
— Зачем?
— Тащи-тащи… Сейчас будем цирюльным ремеслом заниматься — лишим котика главной гордости!
— Усов, что ли? — насторожился Баюн.
— Нет. Того, чем ты котят делаешь.
— Сука!!! Собака легавая, перевертыш поганый!!! — начал брызгать слюной кот.
— А что ты так испугался? — притворно удивился Яромир. — Сам же сказал — ты такой на свете единственный. Значит, эти меховые шарики тебе ни к чему — только за кусты цепляться… Ты нас еще благодарить потом будешь!
— Отпустите меня, суки, я вам песенку спою! — жалобно взмолился кот.
