— Да, я знаю про вас сказки, — наконец промолвил он. — «Сказ о том, как Яромир Серый Волк на закат путешествовал, да в земле Баварской вервульфа в честном двобое загрыз». «Сказ о том, как Яромир Серый Волк к бабе-яге в полон попал, да ножа отцовского лишился». «Сказ о том, как Яромир Серый Волк с ведьмаком коварным бился, да серебряным кинжалом тяжко ранен был».
Яромир невольно коснулся старого рубца на левой скуле и озадаченно нахмурился. Действительно, этой отметиной его украсил ведьмачий кинжал. Известное дело, серебро ранит сразу обе личины оборотня, поэтому после него раны заживают так же медленно, как у обычных людей, а шрамы не рассасываются, остаются навсегда. Любой оборотень предпочтет десяток обычных стрел одной серебряной.
— Откуда узнал? — ровным голосом спросил Яромир.
— На то я и Баюн, чтоб сказки рассказывать… — вкрадчиво промурлыкал кот. — У меня таких историй мно-о-о-ого…
— А про меня есть? — загорелся Иван.
Баюн окинул его снисходительным взглядом и лениво изрек:
— Меньше. Молодехонек ты уж очень — мало про тебя пока что сказать можно… Хорошей сказке устояться нужно — хоть годика три… Но из раннего… м-м-м… да, есть кое-что. Правда, не сказки, а побасенки — только чтоб мужикам ржать. «Сказ о том, как из-за княжича Ивана шесть красных девиц в одну ночь девицами быть перестали». «Сказ о том, как княжич Иван домового поймал, да по лбу от него схлопотал». «Сказ о том, как княжич Иван да воевода Самсон друг друга за женщин приняли»…
— Вранье! Все вранье! — истошно завопил Иван, страшно покраснев. — Не было такого, не было, никогда не было!
— Ну-ка, ну-ка… — заинтересовался Яромир. — Ну-ка, поподробнее…
— Да он же все врет, врет, врет, ВРЕТ!!! — не унимался княжич.
— В моих сказках только правда! — напыжился Баюн.
— Давай уже, рассказывай, как там дело было! — пододвинулся поближе усмехающийся Яромир.
— А дело было так, — замурлыкал вредный котище. — Состарился воевода Самсон на службе княжьей, овдовел. Ну и известно — седина в бороду, бес в ребро. Женился во второй раз — на Дуняше, ключницы своей дочке. Ну, девка молодая рада-радешенька — у воеводы хоромы богатые, мошна тугая, да и собой мужчина видный, богатырь на загляденье, хоть и не мальчик уже. А только со временем скучать начала — у мужа старого на уме только ратные дела, к женским ласкам поостыл уже, да и силы все ж не те, что в молодости. Принялась Дуняша потихоньку на сторону поглядывать — сначала вприглядку, а там все чаще и чаще. Молодка она была прилежная — то и дело с кем-нибудь прилечь норовила. Да и ходить далеко не надо — чай, муж не кто-нибудь, а воевода княжий, над всей дружиной начальник. Парней лихих в дружине хватает… И вот положила Дуняша глаз на княжьего меньшого брата — Ивана свет Берендеича. Зазвала милого дружка к себе в светлицу — ночью наказала приходить, когда все спать лягут. Три раза повторила — во второе окно справа лезть. Да только этот дурак все едино обсчитался и в третье залез. А то было окно самого воеводы Самсона… Ночка выдалась темная — ни зги ни видать. Полез Иван к воеводе под бочок — а тот очи продрал, да спросонья решил, что это женка его, Дуняша. Обняли они друг друга, слова шепчут ласковые — а сами чуют, что не то что-то деется… А уж как нащупали друг у друга то, чего ни у одной женщины не встретишь…
— ВРАНЬЕ!!! — истошно завизжал Иван, страшно топая ногами. — Вранье! Вранье! Вранье! Не было такого! Никто не видел! Не было!
— А дальше, дальше? — отмахнулся от него Яромир. — Дальше-то что было?
— Из окна я выпрыгнул дальше… — убито ответил вместо Баюна Иван, опустив очи долу. — Да и дал деру. К Дуньке с тех пор на перестрел не подхожу! А жалко — ладная она молодка, ядреная, краснощекая…
— А Самсон Самсоныч что?..
— Воевода Самсон — муж не самый глупый, — мурлыкнул кот Баюн. — Долго думал, да все-таки догадался, что гость ночной не к нему являлся, а к жене молодой. Однако ж шуму поднимать не стал — решил не выносить сору из избы. Только задал Дуняше своей взбучку, выбил из нее дурь, тем дело и кончилось. Блудить она не бросила, но наглости все же поубавилось…
— Хорошо хоть, не вызнал он, что то я был… — поежился Иван.
— Ошибаешься, вызнал… — ехидно засверкал глазами Баюн. — Говорю же, воевода Самсон — муж не самый глупый. Он не только рати водить умеет. Посмотрел он наутро следы под окном, нитку нашел красную от рубахи, видоков поспрошал, все тихонько расследовал — и точно удостоверился, что был то не кто-нибудь, а княжич Иван по прозвищу Дурак… Впрочем, он с самого начала на тебя и подумал.
— А… а… а что же он… что же он тогда… — начал задыхаться Иван, оттягивая бархатный воротник.
— Да говорю же — решил сор из избы не выносить. Стыд-то какой — у воеводы не жена примерная, а женка блудящая! Сраму не оберешься — ославят, освищут! Да еще конфуз какой вышел — сам воевода с полюбовником ейным в одной постеле очутился, трогали друг друга за всякие места! Позорище страшенное! Вот и смолчал воевода, сделал вид, что вовсе не было ничего.
