Над Тиборском празднично звенели колокола. В храме преподобного Антония Великого горели свечи и пел хор — сегодня венчались князь Глеб с княжной Еленой.
Народу в храм набилось столько, что не продохнуть. Важные бояре шумно пыхтели, со всей дури пихаясь локтями в борьбе за лучшие места. Могучие гридни образовали живую цепь, время от времени шикая сквозь зубы — дорогие гости напирали со страшной силой.
Перед аналоем с крестом и Евангелием на белом плате стояли жених с невестой. Архиерей Тиборский, святой отец Онуфрий только что провозгласил им благословение, а теперь читал ектению.
— Красиво тут у вас… — задумчиво повертел головой Яромир. — Только пахнет как-то неприятно. У меня нос чешется. Ладан?..
— Да тише ты, зелье бесовское! — цыкнул на него Иван. — Уважение-то поимей! Вон, батюшка смотрит!
Отец Онуфрий и в самом деле подозрительно зыркал в сторону княжича с оборотнем. Суровый архиерей то ли чуял в Яромире нечисть, то ли его просто раздражала болтовня во время богослужения.
Впрочем, ему доводилось вести службу и в проливной дождь, и во время пожара, и среди вспышки чумы, а один раз — даже сидя на сосне, над стаей ждущих завтрака волков. Кстати, тогда он все-таки усмирил их молитвой и спокойно спустился…
А тут что — мелочь, пустяк!
— Господи, Боже наш, славою и честию венчай их, — провозгласил святой старец, возлагая на княжеские головы золоченые венцы с иконами Знамения Божьей Матери. — Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Яко Твое есть Царствие и сила и слава вовеки. Аминь.
Венчающиеся по очереди выпили из чаши с вином, и архиерей повел их вокруг аналоя.
Первый круг…
Второй…
Третий…
— Хвори, боли, не привенчайтесь, а доброе здоровье привенчайся… — тихонько причитывала старушка, скромно стоящая в уголке. Бабушка Овдотья Кузьминишна таки подоспела к началу церемонии — ревущая ступа приземлилась прямо перед храмовыми воротами. Отец Онуфрий тут же покрыл ее отборным матом, но прогонять не стал — за старую ведьму вступился сам великий князь.
Глеб Берендеич лет десять назад тоже забредал в гости к младшей бабе-яге.
Хотя за право присутствовать на церемонии ей пришлось выдержать настоящую битву. Архиерей грудью встал на защиту храмовых ворот, наотрез отказываясь впустить безбожную ворожею. Овдотья Кузьминишна, искренне желавшая обеспечить молодым здоровье и долголетие, жутко обиделась и пошла на принцип.
Битый час эти двое бранились пуще базарных торговок, и в конце концов отец Онуфрий все же уступил. Взял обещание молчать и ничего не трогать, дважды обрызгал неповинную старушку святой водой, но все-таки позволил присутствовать.
В конце концов, он и без того собирался по новой освящать храм — ну так, на всякий случай.
С бабой-ягой прибыла еще и весточка от невестиного батюшки. Будущий тесть отправил будущему зятю целую стопу берестяных листов. Впрочем, первые три князь Глеб спокойно пропустил — их усеивали сплошь ругательства. Всеволод Юрьевич пенял соседу на нехорошее поведение, сулил ему кары земные и небесные, требовал вернуть похищенную дочку… или хотя бы прислать взамен мешок золота.
Да побольше, побольше!
А вот дальше начался дельный разговор. Отойдя от гнева и прекратив ломать мебель, великий князь владимирский кое-как примирился с произошедшим. Скрепя сердце, но все же примирился. Этому немало поспособствовало нападение кащеевых прихвостней и воевода Дунай, воротившийся с пустыми руками. Сразу два удара под дых! А сейчас вся Русь на Владимир глядит выжидаючи — не одряхлел ли великий князь?.. Не утратил ли старый волк хватку?.. Покажешь слабость — сразу всей стаей бросятся, в клочья разорвут!
Так что на печи отсидеться не выйдет — нужно срочно побряцать оружием, всем показать, что Всеволод Большое Гнездо обид не прощает. Как Чернигову недавно показал — вон, до сих пор черниговцы в пыли ползают, зубы выбитые собирают…
Надо воевать. Но драться одновременно с Кащеем и Тиборском — дурных нема! Князь пока еще с елки не падал, чтоб сломя голову в двойной огонь лезть.
Нет уж, лучше выбрать кого-нибудь одного — ему и отплатить за обе обиды.
А что ж со вторым?.. А второго для виду простить. Еще лучше — союз заключить. Двое на одного всяко лучше, чем один на один.
А со временем, когда все забудется, можно и за вторую обиду сполна отплатить…
И князь недолго думал, с кем мириться, а с кем браниться. Похищенную дочь простить можно — сделать вид, что это зятек так просто, шутку смешную пошутил. А он-де, тесть, не то что не возражал — даже лестницу внизу придерживал, чтоб ловчей выкрадывать было. Вроде как розыгрыш такой. Никто не пострадал, никто не в убытке — как с самого начала уговаривались, так все и обернулось. Честным пирком, да за свадебку — и чтоб детишек побольше…
