Но в следующий миг князь все же одумался. Его глаза встретились с мудрыми очами боярина, и перед Глебом невольно пронеслась череда советов, данных Бречиславом за все годы княжения сначала Берендея, а потом его сына. Отец Глеба всегда им следовал — и ни разу не прогадал. А его наследник, несмотря на гневливость и вспыльчивый нрав, все же уродился мужем толковым. Когда надо, умел и прислушаться к тому, кто более опытен.
— Что ж, может, и вправду… — невнятно промямлил он. — Может быть… кто его знает… А что сам-то посоветуешь, дядько Бречислав?
— А посоветую я не впрягать телегу поперек лошади, — степенно ответил боярин. — Вначале подробно вызнать надо, что и как. Отправим наушников в Кащеево Царство — пусть доподлинно все разузнают. Что Кащей замыслил, что за каверзу готовит?
— Да как же их отправлять-то?! — крикнул боярин Захария. — То ли не известно, что в Кащеевом Царстве люду православному жизни вовсе нет? Сей же час распознают подсыла, да на кол посодют!
— Верно, верно, — закивал седой головой боярин Михайла. — Уж сколько мы их засылали — так всех либо навьи схарчили, либо татарва зарезала. У Кащея там всюду глазы и ухи — на небе и на земле…
— Есть у меня один верный человечек, — невозмутимо поведал Бречислав. — Бывал он уже в Кащеевом Царстве — и живым воротился. Побывает и еще раз.
Князь Глеб приподнял брови.
— Дядько Бречислав, а отчего же ты мне о том человечке не сказывал? — сумрачно спросил он. — Или не доверяешь? МНЕ не доверяешь?! Может, опасаешься, что я Кащею тишком служу?!!
— А оттого и не сказывал, — развел руками боярин. — Не горячись попусту, княже, чай, сам понимаешь — коли даже лучшие друзья о какой-то тайне не ведают, так врагам она тем более неизвестна. Коли повелишь — открою тебе, кто мой подсыл, но — чур! — наедине, без посторонних ушей!
Теперь гневный румянец явственно набежал на щеки прочих бояр. Как?! Их — знатнейших из знатных, родовитейших из родовитых — да вдруг посчитали недостойными доверия?!
Зато князя этот аргумент убедил. Он понимающе хмыкнул, весело глядя на кучку бородачей в длиннорукавных кожухах. Атлас, бархат, шелк, объярь, тафта, мухояр, сукно заморское всех сортов — сгрудившиеся бояре походили на стаю Жар-Птиц. Червленые сапоги, высокие горлатные шапки, длинные резные посохи, тяжелые золотые браслеты, перстни с камешками… У боярина Фомы, Мешком прозванного, так даже на пальцах ног кольца, хоть под обувкой и не видно.
Бояре ворчали, перешептывались, бросая на Бречислава неприязненные взгляды. Однако не более того — по чину боярину следует двигаться неспешно, говорить негромко, смотреть прямо, держаться спокойно, смеяться тихо и редко…
Правда, блюдут они этот чин не всегда.
— Ладно, дядько Бречислав, будь по-твоему, — уже мягче сказал князь. — А только дальше что же? Вернется твой подглядчик — тогда пойдем на Кащея?
— Нет, княже, и тогда тоже не пойдем, — покачал лобастой головой Бречислав. — Помысли рассудительно — что произойдет, коли мы сейчас войной двинемся? На дворе осень, холода подступают, уж и до снега недалече. Для Кащея — самое любезное время, ему ночь да зима — верные союзники. Засядет он в своем царстве, дождет нас, да там и похоронит. Он-то уж, небось, к бою готов, а вот мы — не очень пока что. Знаешь же — в родном дому и стены помогают. Повременим немного, князь. Пущай Кащей лучше сам к нам является… и уж тут-то мы его встретим! Как подобает встретим!
— А коли не явится? — насупился Глеб. Ему ужасно хотелось броситься в драку самому, а не ждать за стенами крепости.
— А коли не явится — тогда дождем лета, соберем всех друзей да родовичей, призовем всех, кто помочь пожелает, наемникам чужеземным заплатим, не поскупимся, и уж тогда всыплем Кащею всей силой так, чтоб летел до Пояса Каменного!
Со стороны бояр и воевод все громче доносились согласные шепотки. До вельможных старцев постепенно начинало доходить, что переться в Кащеево Царство на зиму глядя — это не в лес по грибы сходить. Боязно. И лениво.
Другое дело — подождать, пока Кащей сам сюда придет. Известно же — русскому человеку дома, рядом с печкой биться куда как сподручнее. В своем огороде русич воистину непобедим! Пусть только ворог сунется — костей не соберет!
— Ох, и мудёр же ты, боярин… — восхищенно покачал головой князь. — А коли Кащей с Тиборском, как с Ратичем…
— А вот того он не сделает точно! — с полуслова догадался Бречислав. — С Ратичем у него все так лихо вышло больше по удаче, да удару неожиданному. Кто ж мог знать, что он такое выкинет? А на Тиборск он таким образом не нападет — у нас, вестимо, воев куда как поболе, чем Горыныч на спине дотащит. И к обороне прямо сейчас начнем готовиться. Кащей не дурак — ведает, что чудище его трехголовое тоже порешить можно, да и на него самого сила найдется…
— Так он же бессмертный…
— Арканами повяжем, в смоле притопим, да курган сверху насыплем — и пущай живет под ним, сколько его душе угодно! — пробасил воевода Самсон. — А то сожжем, да пепел развеем…
