— Пробовали уже, — перебил его отец Онуфрий. — В старых летописях говорится, что Кащея при князе Святославе уже ловили, да сжигали — на следующее же утро живой воротился. Из пепла поднялся, аки Феникс-Птица…
— Ну, значит, иное шта-а придумаем… — проворчал старый воевода. — На всякую дупу свой штырь найдется!.. Али мы не русские?! Али не кровь в жилах течет, а водица болотная?! Всегрозный Перун… э-э-э… то есть… э-э-э… Христос-Спаситель поможет, совладаем и с Кащеем!
— А поможет ли?.. — вздохнул Глеб.
— Отринь пустые сомнения, княже! — гневно скрестил брови отец Онуфрий, ударяя в пол тяжелым посохом. — Будь тверд в вере своей, прочь изгони страх и волнение! Истинно вам говорю, что всякий, кто призовет имя Господа, будет спасен! Смотрите вперед смело и не убойтесь — Господь с нами!
Лик святого старца словно бы осветился внутренним светом. Невидимым, неощутимым, но истинно благочестивым, ярко озаряющим палату и всех, кто в ней находился. Князь и бояре благоговейно склонили головы. Отец Онуфрий, все еще хмурясь, размашисто осенил всех присутствующих крестным знамением и уселся на место, что-то ворча себе под нос и поглядывая исподлобья на неладно обмолвившегося воеводу.
Архиерей Тиборский всегда ярится не на шутку, если видит хоть самый легкий намек на неверие.
Далее князь с боярами принялись обсуждать предстоящее сватовство. До того, как взойти на трон, Глеб уже был женат, но рано овдовел, да и детей завести не успел. Потом батюшка помер, пришлось принимать княжение, государственные заботы навалились…
Но вот, все-таки выбрал время, решил жениться повторно — не до седых же волос холостым ходить! Наследник, опять же, нужен…
Ан только все подготовили — и на тебе, снова-здорово! Кто-то предложил было, раз уж война на носу, отложить пока свадьбу, выждать еще годок-другой, но на него тут же зашикали. Наоборот — теперь князю Глебу позарез нужно жениться на дочери князя Всеволода. И как можно скорее. Породниться с сильным соседом, скрепить военный союз брачным… Вместе с будущим тестем Кащея ратовать куда как сподручнее будет.
— Ну, самобрат мой младший, вот и пришло твое время… — ласково обернулся к Ивану Глеб. — Займешься тем, что у тебя лучше всего получается…
— Это чем же? — искренне удивился Иван.
Бояре тоже смотрели с неподдельным изумлением. Неужто князь решил брата спать отправить? Это у Ивана и вправду куда как ловко получается…
— В гости поедешь, на пир честной! — весело осклабился Глеб. — К великому князю Всеволоду! Сватом моим! Самому-то мне теперь недосуг — дела государственные, с дружиной оставаться нужно, да послов иноземных умасливать, помощи выспрашивать… Значит, поезд свадебный тебе возглавлять — больше некому.
Иван растерянно шмыгнул носом.
— Да ты не тушуйся, там все уже давно обговорено, — успокоительно положил ему руку на плечо старший брат. — Всего дел — забрать невесту мою, да сюда привезти. Еленой ее, кажется, зовут. Свах с тобой отправлю умелых, гридней дам в охрану, дядько Бречислав дружкой поедет…
— Прости, княже, прихворнул я что-то в последнее время, кости ломит… — перебил его боярин. — Немолод уже… Да и дела всякие навалились — лучше мне, пожалуй, здесь остаться, подле тебя…
— Да, пожалуй, лучше… — задумчиво кивнул Глеб. — А кого ж тогда…
— А я вот брата своего пошлю дружкой — он хоть и помоложе меня будет, но умишком не слабее. Приглядит за княжичем.
— Ну будь по-твоему, — согласился князь. — Брат так брат. Главное, чтоб сватовство удачно прошло. Смотри, Ванька, я на тебя полагаюсь.
— Будь надежен, не подведу! — пообещал Иван.
— Да уж не подведи. Замени там меня на смотринах, чтоб Всеволод дрянь какую тишком не подсунул. Я этого старого лисовина знаю — так и смотрит, как бы кого вокруг пальца обвести… А ты у нас по части девок как раз глазастый… эхма, Ванька, а это-то у тебя что?
Глеб схватил Ивана за руку и озадаченно цокнул языком, рассматривая обрубок вместо мизинца. Травки и примочки Яромира заживили рану, повязку Иван снял еще вчера, но нового пальца у него, ясное дело, не выросло — теперь, видно, до старости лет четырехпалым ходить придется…
— Ну никуда тебя одного отпускать нельзя… — вздохнул старший брат. — Где ж это ты умудрился-то? Топором, что ли, оттяпал?..
— Ножом… — жалостливо шмыгнул носом Иван.
— Ладно, бог с тобой… Хорошо хоть этот палец… а не другой, что пониже, — осклабился Глеб. — А то б девки разлюбили! Ха-ха!..
Бояре угодливо захохотали пошлой шутке. Молчали только боярин Бречислав, отец Онуфрий, воевода Самсон, да сам виновник насмешек.
— Ну значит, с утра отправляетесь, — довольно кивнул великий князь, дождавшись, пока смех стихнет. — Фома Гаврилыч, поди-ка сюда, обговорим…
Его прервал гулкий раскатистый хохот — то вдруг невесть с чего принялся заливаться воевода. Глеб хмуро посмотрел на седого богатыря, кашлянул в кулак и вежливо осведомился:
— Самсон Самсоныч, ты чего это?..
— Прости, княже, нечаянно!.. — утер выступившие слезы старик. — Ох, ну и умора же!.. Девки разлюбили б!.. ха-ха-ха!.. другой палец!.. ха-ха!.. Ну, уморил, распотешил!.. ха-ха!..
